Гонцы отсутствовали в Петербурге всего-то несколько дней. Но когда вернулись, выглядели испуганными и потребовали приватного свидания с Николаем и его женой. Николай только фыркнул – ни в какие предсказания великий князь не верил и прослушать рассказ о путешествии в Первопрестольную хотел в окружении своих армейских приятелей. Но Александра Федоровна относилась к провидцам как к Божьим указчикам и потому повела мужа в кабинет. Там гонцы шепотом, отводя глаза, поведали речь юродивого старца Федора.
Оказалось, тот поверг их в полное смятение, встретив словами: «Берегите наследника!» Гонцы удивились: «Разве не слышишь, мы тебя не о наследнике спрашиваем, а о сыне Николая Павловича – маленьком Александре!» – «И я о нем говорю! – вскрикнул юродивый. – Скажу больше: могуч, славен, силен будет. Божий перст, освободитель и свершит великое! – И вдруг провидец по-старчески всхлипнул. – А помрет в красных сапогах…» Гонцы ничего не поняли, хоть слова и записали. Старший переспросил: «Что ты бормочешь?!» Юродивый перекрестился: «Величайший государь крепок будет! Шесть раз за ним смерть придет, да забрать не сможет. Шесть раз коснется, только в седьмой раз заберет…»
Услышав от гонцов такие предсказания, Николай изменился в лице: «Никаким наследником моему Сашке не стать! Да оно и к лучшему. Подальше от трона – посвободнее. Меня другое беспокоит: неужто так сильно болеть будет мой Сашка?»
Но Александра Федоровна поняла из речей другое: «Вдруг судьба переменится? Вдруг об этом старец Федор говорил? А если наш сын трон наследует, то только через тебя. Выходит, сначала ты, Николай, императором станешь!»
И ведь права оказалась Александра Федоровна: изменяется иногда судьба-то. Исполнилось пророчество юродивого Федора. Внезапно скончался император Александр I, старший брат Константина и Николая. Но Константин Павлович, второй брат, неожиданно отказался от трона в пользу своего младшего брата. И Николай Павлович стал императором, а после него на трон взошел и его первенец – Александр Николаевич – Александр II.
По традиции коронация должна была проходить в Москве, в кремлевском Успенском соборе. Народу собралось море: семья Романовых, москвичи, зарубежные гости. Но едва церемония началась, с колокольни Ивана Великого сорвался и упал огромный колокол. Отчего? Ни ветра, ни землетрясения не ощущалось. И само-то по себе это было страшное событие, а уж во время коронации приобрело зловещее значение.
Напуганные москвичи ринулись за объяснением к самому уважаемому в городе предсказателю – провидцу Ивану Яковлевичу Корейше. А тот, живший в церковной больнице около Преображенской заставы, уже будто знал, зачем к нему приехали. Только и крикнул: «Бедствие великое! Взрыв воздушный ждите!»
Однако никаких взрывов не последовало, и народ успокоился.
А вот в Свято-Сергиевской пустыни произошло странное событие. В покоях архимандрита Игнатия вывесили портрет нового императора в натуральную величину. Да видно, когда живописец работал, у него не было большого холста, так что императорские ноги не поместились, и художник пририсовал их уже на другом, «приращенном», куске холста. Портрет это никак не испортило – Александр на нем выглядел как живой.
Но каково же было изумление и возмущение архимандрита Игнатия, когда прямо на его глазах один их послушников с ужасным криком бросился к царскому изображению, да еще с раскаленной кочергой. Сумасшедшего попытались перехватить, но он с нечеловеческой силой раскидал братию и приложил кочергу прямо ко шву на холсте ниже колен императора.
«У царя по ногам кровь течет! – кричал помешавшийся послушник. – Скорее прижечь надо, а то царь кровью изойдет!»
В итоге послушника пришлось перевести в сумасшедший дом, портрет отослать на реставрацию. И опять все успокоилось.
Однако о происшедшем пришлось доложить императору. Александр II долго слушать не стал, а, отпустив архимандрита, быстро удалился в личные покои. Там император, вздохнув, осмотрел свои ноги. От матери он знал о предсказании юродивого Федора – тот, кажется, тоже говорил что-то про ноги, а вернее, про красные сапоги на ногах. Еще император вспомнил, что когда ездил в молодости по России, то попал в Тобольск и не удержался – сходил к тамошнему известному шаману. Тот обитал в лесу, вначале делал вид, что не понимает по-русски, только моргал жалобно. Но, выпив бутыль водки, пришел в себя, начал понимать и попросил свиту отойти. Придворные во главе с В.И. Жуковским, великим поэтом и воспитателем Александра, попятились. Шаман же сказал: «Велик будешь, Александр Николаевич. Народ освободишь. Ничего не бойся в делах своих. Твой путь уже в Небесах написан. Шесть раз смерти в лицо посмотришь. Но только на седьмой раз она тебя одолеет. Да ты небось и сам знаешь…» – «Знаю», – прошептал Александр и содрогнулся: выходит, не ошиблись другие предсказатели-то…
Всю обратную дорогу Александр молчал, только уже в Тобольске прошептал Жуковскому: «Все совпадает…» Жуковский это запомнил и описал в мемуарах сей странный случай.
С тех пор Александр жил, твердо зная свое будущее. Оказался мужественным человеком – особо не берегся, охраны не увеличил, по столице, стране и Европе ездил свободно. Знал, что впереди у него 6 несмертей. Старался не верить в седьмую, а работать для страны. Издал указ об освобождении крестьянства от крепостного права, начал писать конституцию. Наградой стали 6 покушений. Седьмое оказалось последним. Вот что значит быть реформатором-освободителем в России… Кажется, народ славить должен, благодарить, на руках носить, а тут…
Сначала в 1866 году стрелял Каракозов, через год – Березовский, за ним – Соловьев. Потом за дело принялись народовольцы, и начались те самые страшные «воздушные взрывы», предсказанные московским прорицателем Корейшей. В 1879 году группа под командованием Софьи Перовской подложила бомбу под железнодорожные пути неподалеку от Москвы. Но взорвался не царский поезд, а второй – с багажом. Потом Халтурин подложил бомбу прямо в столовой Зимнего дворца. Но ужин начался позже, и никто не пострадал. Шестым покушением стал взрыв бомбы на петербургской набережной.
1 марта 1881 года в столице был ясный день, предсказанный еще Авелем. Государь ехал в карете. Софья Перовская махнула платком – и в сторону кареты полетела бомба. Взрыв раздался, но император не пострадал. Народ шарахнулся, но Александр-то знал, что это – всего лишь его шестая встреча со смертью. И потому он бесстрашно шагнул к террористу, схваченному охраной. Откуда было знать царю, что рядом находится второй бомбометатель?
Незамеченный охраной Игнатий Гриневицкий метнул вторую бомбу. И снова раздался взрыв (как вскричал некогда московский провидец Корейша: «Бедствие великое! Взрыв воздушный!..»). И это была роковая – седьмая – встреча Александра II со смертью (опять же, как и предсказано было). Взрыв пробил живот императора и раздробил ноги как раз ниже колен, залив их кровью, словно одев в красные сапожки (не о них ли говорил юродивый Федор, не эту ли ужасную рану пытался прижечь на царском портрете безумный послушник, чтобы царь не изошел кровью?..). Только и вспомнились Александру слова тобольского шамана: «Ты и сам все знаешь…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
