В ожидании столь приятного свидания желаю тебе доброго здоровья. Писано в вертепе разбойников, в часы утренней молитвы.
Эймер, приор аббатства святой Марии, что в Жорво.
Postscriptum. А твоя золотая цепь недолго у меня погостила: она досталась ворам и отныне будет красоваться на шее одного из разбойников. Он повесит на неё свой охотничий свисток, которым сзывает собак».
- Что ты на это скажешь,Конрад?-спросил гроссмейстер.- Вертеп разбойников! Для такого приора это и есть самое подходящее жилище. Нечего дивиться, что десница божья поднялась на нас и в Святой Земле мы теряем один город за другим, что неверные отбивают у нас землю пядь за пядью, если завелись среди нас такие духовные сановники,как этот Эймер. Только желал бы я знать, что он разумеет под именем «новой Эндорской волшебницы»? - обратился он вполголоса к своему наперснику.
Конрад гораздо лучше настоятеля был знаком с условным языком тогдашних любезников, быть может даже сам когда-нибудь пользовался им. Он объяснил слова, поставившие в тупик гроссмейстера, заметив, что многие светские люди употребляют подобные выражения, говоря о своих любовницах. Но это объяснение не удовлетворило упрямого фанатика.
- Нет, Конрад, тут кроется нечто более серьёзное. В простоте души ты и не подозреваешь, что это может быть целая пучина беззакония. Ревекка из Йорка, должно быть, воспитанница той самой Мириам, о которой ты, наверно, слыхал. Увидишь,что еврей сам сознаётся в этом.- И, повернувшись к Исааку, он громко спросил: - Так, значит, твоя дочь- пленница Бриана де Буагильбера?
- Это так, ваше доблестное преподобие,- проговорил трепещущий Исаак.-Какой потребуется выкуп с бедного человека, я готов…
- Молчать! - сказал гроссмейстер. - Дочь твоя занималась врачеванием или нет?
- Как же, милостивый господин,- отвечал Исаак гораздо смелее,- и рыцари, и йомены,и оруженосцы, и вассалы благословляют счастливый дар, ниспосланный ей от бога.Многие могут засвидетельствовать, что она своим искусством исцелила их, когда все другие средства уже не могли помочь.Бог Израилев благословляет её труды.
Бомануар с горькой усмешкой взглянул на Конрада.
- Видишь,брат,- сказал он,-каковы ухищрения врага человеческого! Вот какие приманки закидывает он для уловления душ, давая им жалкое продление земной жизни взамен вечного блаженства за гробом. Недаром говорится в нашем святом уставе: Пусть лев пожирающий всегда будет поражаем
Semper percutiatur leo voransN. Восстанем на льва! Ополчимся на губителя! - воскликнул он, потрясая в воздухе своим посохом и как бы угрожая нечистой силе.Потом,обращаясь к еврею, он спросил:- Твоя дочь лечит, конечно, нашёптыванием, заклинаниями, талисманами и прочими кабалистическими средствами?
- Ах, нет,преподобный и храбрый рыцарь,-отвечал Исаак,-лечит она бальзамом, обладающим чудесными свойствами.
- А откуда она достала секрет этого состава? - спросил Бомануар.
- Её научила премудрая Мириам,-сказал Исаак с запинкой.-Мудрая и почтенная женщина нашего племени.
- Ага, лукавый еврей!- воскликнул гроссмейстер.- Это, должно быть,та самая Мириам, о колдовских кознях которой знает весь мир христианский. (При этих словах гроссмейстер осенил себя крёстным знамением). Её тело было сожжено у позорного столба и пепел рассеян на четыре стороны. И пусть то же будет со мною и с моим орденом, если я не поступлю так же с ученицей этой ведьмы. Я отучу её колдовать и своими чарами привлекать воинов святого Храма! Дамиан, гони этого еврея вон, за ворота! Если он вздумает упираться или возвращаться назад, убей его на месте. А с дочерью его мы поступим так, как предписывает христианский закон и как прилично нашему высокому сану.
Бедного Исаака схватили за шиворот и вытолкали вон из прецептории, невзирая на его мольбы и щедрые посулы. Ему ничего не оставалось делать, как возвратиться в дом раввина и постараться через него получить хоть какие- нибудь сведения об участи дочери.До сих пор он страшился за её честь, теперь он трепетал за её жизнь. Между тем гроссмейстер приказал позвать к себе прецептора обители Темплстоу.
Глава XXXVI
Я не мошенник. Все живут притворством.
Благодаря притворству нищий жив,
А у придворного есть чин и земли.
С притворством воинство и духовенство
Равно знакомы. Все с ним неразлучны;
Ведь в церкви,в лагере и в государстве
Добиться ничего нельзя одной
Правдивостью. На этом мир стоит.
Старинная пьеса
Альберт Мальвуазен, настоятель, или, на языке ордена, прецептор, обители Темплстоу, был родным братом уже известного нам Филиппа Мальвуазена. Подобно своему брату, он был в большой дружбе с Брианом де Буагильбером.
Среди развратных и безнравственных людей,которых немало числилось в ордене Храма, Альберт из Темплстоу по праву занимал одно из первых мест, но, в отличие от смелого Буагильбера, он умел скрывать свои пороки и честолюбивые замыслы под личиной лицемерного благочестия и пылкого фанатизма,к которому в душе питал презрение. Если бы гроссмейстер не приехал так неожиданно, он не нашёл бы в Темплстоу никаких упущений. Но даже и теперь, когда его застали врасплох,Альберт Мальвуазен так подобострастно и с таким сокрушением выслушал упрёки своего взыскательного начальника и так усердно принялся водворять аскетическое благочестие в своей обители, где ещё накануне царила полная распущенность, что Лука Бомануар возымел теперь гораздо более высокое мнение о нравственности местного прецептора, чем в первые дни по приезде.
Но благоприятное мнение гроссмейстера резко изменилось,когда он узнал, что Альберт Мальвуазен принял в стены своей обители пленную еврейку, по всей вероятности находившуюся в любовной связи с одним из братьев ордена. И когда Альберт явился на зов, гроссмейстер встретил его с необычайной суровостью.
- В здешней обители ордена рыцарей святого Храма,-строго сказал Бомануар, - находится женщина еврейского племени, привезённая сюда одним из наших братьев во Христе и водворённая здесь с вашего разрешения, сэр прецептор.
Альберт Мальвуазен был крайне смущён. Злосчастная Ревекка была помещена в одной из самых отдалённых, потайных частей здания. Были приняты всевозможные меры предосторожности, дабы её присутствие осталось неизвестным. Во взгляде гроссмейстера прецептор прочёл гибель и себе и Буагильберу, в случае если он не сумеет предотвратить надвинувшуюся бурю.
- Что же вы молчите?- продолжал гроссмейстер.
