Виктория благополучно добралась до Санта-Марии и тут же поспешила в театр «Олимпико». В театре никого не оказалось, все ушли крестить маленького Хосе. Виктория побывала и в церкви, но увидела только падре Орестеса, который обласкал возродившуюся к жизни Викторию и благословил ее.
— Ты найдешь своего сына, — пообещал он ей. — Возвращайся в театр. Вы очень скоро встретитесь.
Вернувшись, Виктория застала в театре Мануэлу, и та попросила ее подождать Катриэля — он должен скоро вернуться, пошел за какими-то покупками.
— Это его дочь, — показала на Айлен Мануэла, — а жена умерла родами.
Виктория взяла на руки свою внучку. Так с внучкой на руках она и смотрела репетицию новой пьесы Катриэля, которую он посвятил своей матери, как объяснила ей Мануэла. Виктория невольно вздрогнула. Но потом поняла.
«Адальберто посвятил пьесу нашей любимой Асунсьон. Но как бы мне хотелось, чтобы такие же слова он когда-нибудь сказал и мне. Чтобы мой сын меня понял. Чтобы простил меня», — думала она.
Катриэля все не было, и Виктория решила, что непременно встретит его на одной из улиц, простилась с Мануэлой и ушла.
Она шла не спеша, поглядывая по сторонам, и вдруг увидела: Катриэль! Он садился в карету!
— В порт! — услышала она приказ и не медля ни секунды поехала следом. Ей не терпелось все рассказать своему сыну, обнять его и попросить у него прощения.
Карета Катриэля остановилась возле старых портовых складов, Виктория поспешно расплатилась с извозчиком, боясь одного: как бы не потерять из виду Катриэля и его спутника. Она чуть ли не бежала за ними, как вдруг два полупьяных матроса загородили ей дорогу. Виктория научилась справляться с любыми наглецами, подхватила железяку, замахнулась и — свобода! Но на это у нее ушло еще несколько драгоценных минут. Ничего! Она опять бежит среди мрачных пустых складов, пытаясь понять, куда могли пойти или свернуть Адальберто с приятелем.
Вскрик, похожий на стон, привлек ее внимание.
— Катриэль! Катриэль! — закричала она. — Где ты?
Глава 32
— Я убью тебя как бешеную собаку, — пообещал Августо и обрушил на голову Катриэля здоровенную дубину.
Катриэль даже не успел удивиться, обернуться, он рухнул как подкошенный, издав что-то вроде вскрика или стона.
И сразу же женский голос прокричал:
— Катриэль! Где ты?
— Виктория! — мгновенно узнал Августо и поспешил скрыться, опасаясь, как бы его не узнали.
Но первым на лежащего у дверей Катриэля наткнулись два подгулявших матроса.
— Это что еще за пьянчуга? — удивились они. — Возьмем-ка его на корабль. Проснется и будет нам палубу драить! Юнг-то не хватает!
Довольные своей сообразительностью и везением, матросы взяли Катриэля за руки и за ноги ей и поволокли на корабль.
— Куда? Куда вы его тащите? — кинулась к ним в отчаянии Виктория.
— Как куда? На «Эдуарда II»! Он к нам нанялся, да вот маленечко перепил, — отвечали ей со смехом матросы.
— Давай и ты с нами, красотка! Славно повеселимся в дороге!
Чувствуя, что дело тут нечисто, Виктория бросилась узнавать, когда отплывает «Эдуард II». В кассе ей ответили: через два часа, билеты пока есть.
Билеты-то были, да у Виктории не было денег на билет. Ну да ничего! Нет у нее, есть у родни. И Виктория тут же помчалась в старинный особняк Оласаблей, где теперь жила Лусия с мужем. На извозчика ей еще хватило.
Но как назло в доме не было никого, кроме Хуансито. Ждать Виктория не могла. Она решительно отправилась в кабинет, обшарила бюро, взломала потайной ящик и выгребла все, что там было. Жаль, что было там совсем немного, поэтому пришлось захватить и старинные золотые часики.
Скажи Милагрос, что мне нужна помощь, пусть немедленно едет в порт! — бросила она на ходу насмерть перепуганному ее вторжением Хуансито и снова помчалась в порт.
— Ворвалась как безумная, — рассказывал Хуансито Милагрос. — Что-то делала в кабинете. Просила тебя немедленно приехать в порт.
Обнаружив в кабинете сломанное бюро, Милагрос согласилась с Хуансито: Виктория окончательно повредилась в уме, значит, в порт нужно было ехать срочно! И хотя эта женщина причинила ей много зла, Милагрос не хотела платить ей злом за зло. Августо она так и не нашла. Хозяин таверны, где его оставила Лусия, объяснил ей, что он повстречал своего старинного приятеля и они отправились в порт. — Что Августо тянет в порт, она могла понять, но что там делать Виктории?
Хуансито вцепился в Милагрос, твердя: — нет! Больше я не останусь один! Нет! Ни за что!
Милагрос застыла в растерянности, но тут, на ее счастье, вернулся Августо.
— Побудь с Хуансито, — попросила Милагрос, — а я съезжу в порт. Там что-то с Викторией. А потом ты расскажешь все, что узнал.
— Не смей никуда ездить! — вскинулся Августо. — Какое тебе дело до сумасшедшей, которая только и знает, что всем вредит. Почем ты знаешь, что это не ловушка?
— Не будем спорить, Августо! Дорога каждая минута! Я понимаю, что Виктория больна, и очень давно. Только больные люди делают зло другим. Но я же здоровая. Я ее не боюсь и хочу помочь.
Что мог поделать Августо? Только стараться, чтобы Милагрос ни за что не узнала правды, потому что она никогда не поймет его и не простит…
В кассе порта Милагрос сказали, что описанная ею дама действительно взяла билет на корабль «Эдуард II», заплатив за него старинными золотыми часиками, поскольку денег у нее не хватило. Корабль только что отчалил.
Поступок Виктории говорил о полном безумии, но поделать уже ничего было нельзя, и Милагрос вернулась домой, моля Бога, чтобы Он вернул несчастной разум и она вернулась в лоно семьи.
В доме все было в порядке, и Милагрос вздохнула с облегчением. Хуансито не стал говорить сестре, что Августо куда-то уходил. Мальчик понимал, что волнений и беспокойства у любимой сестры сегодня в избытке.
Вздохнул с облегчением и Августо, узнав о неудачной поездке Милагрос. Отъезд Виктории был ему на руку.
— Милагрос! Прошу! Не будем откладывать нашей свадьбы, — заговорил он. — Лично я не вижу причины откладывать наше с тобой обоюдное решение.
Причина была одна: все существо Милагрос противилось этой свадьбе, но эта причина не казалась ей уважительной. Может, если их повенчают, ей станет легче? А так она постоянно чего-то ждет… Будто что-то должно случиться и все изменить… После венчания ждать ей будет нечего!
— Хорошо, — согласилась она. — Не будем откладывать. Пойдем завтра в церковь и поговорим с падре Орестесом.
Катриэль очнулся и попытался встать, но не смог. Слишком сильно качало. Он решил полежать еще немного с закрытыми глазами, чтобы качка прекратилась. Крепкий удар, ничего не скажешь. А от верной смерти спас его женский голос, который звал: «Катриэль! Катриэль!» А потом он провалился в темноту. Но теперь вроде бы пришел в себя, хотя и не совсем. Качает, даже когда лежишь с закрытыми глазами. Ну ничего, еще немного, и качка прекратится. Жаль что Августо по-прежнему гложет ненависть. Он поверил ему потому, что сам действительно изменился и даже теперь не испытывает ненависти к Августо. Пожалуй, что жалеет. Ненависть иссушает, и он устал от нее и в себе, и в других…
