— Не знаю. И объяснять некогда. Потом все расскажу.
Люсия шла за ней через всю студию до самой двери.
— Эми, ты как-то странно себя ведешь.
— Со мной все в порядке, — ответила Эми. — Честное слово.
Однако до нормального самочувствия ей было еще далеко. Она была слаба и совсем не хотела глядеть в зеркало из страха увидеть в нем бледный призрак собственного лица. Но выбора не было.
Если то, что она видела прошлой ночью, было на самом деле...
Люсия с сомнением покачала головой:
— А ты уверена, что...
Эми задержалась ровно на столько, чтобы чмокнуть подругу в щеку, и вышла.
Найти машину оказалось несложно. У ее брата Пита их было две, и он давно привык, что она может в любой момент явиться к нему с просьбой одолжить на некоторое время одну из них, и радовался только, что не нужен ей в качестве шофера. К семи вечера она была уже в пути, гнала пожирающий бензин «шевроле» по старому шоссе вдоль озера на запад, на полдороге до места остановилась перекусить на стоянке дальнобойных грузовиков, и прибыла на мыс Гарнетта ровно к началу первого отделения концерта Мэтта.
Она нашла его «фольксваген»-фургон — настоящий антиквариат, как любила поддразнивать его она, и поставила свою машину рядом. Бар Мерфи, где сегодня вечером играл Мэтт, представлял собой нечто вроде ветхого бревенчатого сарая с оштукатуренным фасадом. Он ютился на самой оконечности мыса, от которого получила свое название деревня, и сразу за его задним фасадом уходил в озеро длинный причал. Из-за привязанных к нему лодок не было видно воды.
Эми зашла с фасада, где трещала и оранжево поплевывала неоновая вывеска с названием бара, и вошла внутрь под знакомые звуки песни Леона Россельсона «Мир вверх тормашками» в исполнении Мэтта. Слушатели, как ни странно, обращали внимание на музыку, что редко случается в такой дыре, как эта. Эми пришло в голову, что вряд ли хотя бы третья часть собравшихся догадывается, что эта песня имеет какое-то отношение к социализму.
Публика была смешанная: волосатые хиппи-опрощенцы в джинсах, небеленой холстине и цветастом ситце, хозяева нескольких немеханизированных ферм к западу от деревни; местные жители, которые здесь родились и, скорее всего, здесь же и умрут, тоже в джинсе, только пили они заметно больше и отдавали предпочтение фланелевым рубашкам и бейсболкам, футболкам и резиновым сапогам; и дачники из тех, что еще не заперли свои коттеджи на зиму, — мешанина рубашек для гольфа, штанов-"варенок" и коротких юбок, среди которых затесалась даже одна капитанская фуражка, самая настоящая, с кокардой, все как положено.
Эми приставила ладонь козырьком и стала высматривать Катрину, но той нигде не было видно. Пару минут спустя она пробралась к бару, взяла себе пива и устроилась за угловым столиком, где к ней вскоре присоединились пара мамаш-хиппи и высокий тощий мужик с потупленными глазами и длиннющими волосами, собранными сзади в хвост, который спускался ниже пояса. Они сначала поздоровались со всеми вокруг, и только потом устроились поудобнее на своих стульях и стали слушать музыку.
Мэтт пел и играл, а Эми все больше и больше недоумевала, что она вообще здесь делает. Даже закрыв глаза и сосредоточившись, она не могла сколько-нибудь отчетливо воскресить в памяти фантастические образы прошлой ночи. А что если она увидела их в бреду? Или в беспамятстве добралась до квартиры Люсии, отключилась на ее диване и ей все просто приснилось?
Когда первая часть концерта кончилась, Мэтт подошел к ее столику.
— А тебя каким ветром сюда занесло, Скаллан? — спросил он.
Она пожала плечами:
— Да вот, дай, думаю, поеду посмотрю, как ты тут без нас справляешься.
Веселые морщинки обозначились вокруг его глаз.
— Ну и как же?
— Неплохо. — Она представила его своим соседям по столику, потом спросила: — Подышать пойти не хочешь?
Он кивнул и пошел за ней наружу. Они прислонились к задней дверце чьего-то «бронко» и стали разглядывать одну из двух деревенских улиц, которая была видна из конца в конец. Она тянулась с севера на юг, от зарослей кустарника до берега озера. Вторая была просто рядом домов, которые выстроились вдоль шоссе, прорезавшего деревню насквозь.
— Так ты видел Катрину? — спросила Эми.
Мэтт кивнул:
— Да, мы с ней вчера днем прошлись по рынку.
— Ты хочешь сказать, что ее сейчас здесь нет?
— Нет, насколько я знаю.
Эми вздохнула. Слава богу! Но если Катрина взяла у Люсии денег не для того, чтобы поехать сюда, то куда же она тогда направилась?
— А что это ты так за нее волнуешься? — спросил Мэтт.
Эми начала было придумывать какой-то предлог, но потом подумала: «Да какого черта! Должен же хоть кто-то быть честным».
— Просто я за нее беспокоюсь.
Мэтт кивнул. Поковырял носком ботинка гравий, но ничего не сказал.
— Я знаю, что это не мое дело, — сказала Эми.
— Правильно. Не твое. — В его голосе не было никакой горечи. Только усталость.
— Дело просто в том, что...
— Послушай, — сказал он, поворачиваясь к Эми, — она хорошая девочка, это верно. Наверное, мы с ней не совсем правильно начали, но я стараюсь это исправить. Пока что я хочу быть только ее другом. Если потом из этого что-нибудь выйдет, хорошо. Но я не стану торопить события. Пусть все идет как идет. По-твоему, это неправильно?
Эми покачала головой. И тут у нее захватило дух. Впервые за все время их знакомства Мэтт по-настоящему разговаривал с ней вне сцены и не на репетиции. Слушал, что она ему говорит, и честно отвечал. Защитная стена еще, конечно, не рухнула, но все-таки в ней приоткрылась крохотная брешь.
— По-моему, она тебя любит, — сказала Эми.
Мэтт вздохнул:
— Рановато как-то, не находишь? Скорее похоже на увлечение. Не исключено, что еще день-два и она его перерастет.
— Ну, не знаю. Мне кажется, что если ты хочешь быть честным по отношению к ней, тебе надо быть хоть немного...
— Только не надо мне говорить об ответственности, — перебил ее Мэтт. — Если кто-то в тебя влюбился, это еще не означает, что ты ему что-то должна. Я не могу управлять чувствами, которые возникают ко мне у других людей...
«Вот тут-то ты ошибаешься, — подумала Эми. — Если бы ты чаще вел себя, как все остальные люди, вот так, как сейчас...»
... и уж тем более не собираюсь строить свою жизнь в соответствии с их чувствами и планами. Я вовсе не хочу показаться эгоистом, просто я хочу... Ну, не знаю. Чтобы никто не лез мне в душу.
— Но если не отдавать хотя бы маленькую частичку себя, как же тогда узнать, что такое любовь?
— А если отдавать слишком много и слишком быстро, то не получишь ничего, кроме боли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
