В войне за независимость штатов Эдуард Пакингтон принимал деятельное участие и пожертвовал на борьбу не один миллион. По признании независимости колонии он был выбран одним из первых сенаторов. Вообще, он был человек добрый, отзывчивый на все хорошее и всегда готовый оказать помощь ближнему. Сограждане любили его и уважали.
По окончании срока службы по первым выборам Пакингтон отказался от вторичного избрания, так как решил приняться за осуществление своего плана.
Таков был человек, с которым судьба свела братьев Биорнов.
Обменявшись первыми приветствиями, словоохотливый янки заговорил:
— Джентльмены, если знакомиться, так уж знакомиться как следует. Одних имен мало. Позвольте вам рассказать, что я за человек.
И Эдуард Пакингтон скромно, но правдиво изложил свою биографию.
— И вот, господа, — заключил он, — во время одного из своих плаваний по северным морям на китоловном судне я заметил, что птицы при наступлении зимы перелетают с юга на север. Это навело меня на мысль, что на севере существует земля с умеренным климатом и свободное море.
Фредерик и Эдуард переглянулись, но янки в пылу рассказа не заметил этого.
— Я решил снарядить экспедицию, запасся всем необходимым и, как только личные дела позволили мне это, отправился, как видите, к Северному полюсу. В Исландии я нанял двух эскимосов, которые, как я узнал, уже служили проводниками каким-то европейцам, тоже предпринимавшим полярную экспедицию, но погибшим от голода и холода. Каково же было мое удивление, когда по приходе в эту бухту я увидал ваш корабль… Джентльмены, вы, вероятно, тоже отправляетесь к Северному полюсу?
Благородная, добродушная откровенность янки побудила Фредерика Биорна отплатить ему тем же. Почтенный мистер Пакингтон чрезвычайно удивился, когда узнал, что видит перед собою наследного владетеля независимого герцогства. В те времена звания и титулы производили на американцев такое же магическое действие, как и в наши дни. Но еще больше удивился янки, когда Фредерик Биорн так закончил свой ответ:
— Конечно, мы не можем быть нечувствительными к тому, что вы оспариваете у нас славу открытия свободного моря, но мы охотно уступим вам всю честь открытия, потому что вы имеете в виду исключительно научную цель, а мы не можем сказать того же о себе. Нами руководит, главным образом, один личный мотив, без которого мы, по всей вероятности, не двинулись бы с места.
— О, я так не желаю! — протестовал янки. — Это будет несправедливо. Честь открытия мы разделим пополам.
Упрямый янки стоял на своем, и пришлось с ним согласиться.
Когда Фредерик Биорн сообщил Пакингтону свой план, американец пришел в восторг.
— Нет, вы только представьте себе, — сказал он, — ведь мне и в голову не пришло устанавливать эти вспомогательные пункты, до которых додумались вы. Ведь это прекрасно!.. Это великолепно!.. Теперь, соединившись вместе, мы наделаем с вами чудес!.. Ура!.. Ура!..
Молодые люди невольно улыбнулись восторгу почтенного янки, в котором — они чувствовали — для них нашелся новый друг.
Когда первый восторг американца поостыл, он осведомился, каким образом Фредерик Биорн рассчитывает устраивать эти пункты.
— Очень просто, — отвечал Фредерик, — мы не будем ставить никаких палаток, а просто, на манер эскимосов, будем вырубать топором пещеры в ледяных массах. На каждом пункте мы будем оставлять гарнизон из нескольких человек эскимосов и европейцев.
— Браво, господин герцог! — вскричал американец. — Да ведь этак у нас с вами будет не экспедиция, а увеселительная прогулка.
В эту минуту на палубе яхты показались два эскимоса, нанятые американцем. Они с любопытством глядели на огромный клипер. По всей вероятности, им еще ни разу не случалось видеть такой огромный корабль.
Эскимосы были одеты в свою толстую зимнюю одежду, которая закутывала их с головы до ног, оставляя отверстие лишь для зрения и дыхания. Лиц их не было никакой возможности разглядеть; издали эти неуклюжие фигуры ничем не отличались от друга Фрица.
Один из эскимосов был высок ростом и отличался широкою костью, другой
— коренаст и приземист.
Фредерик и Эдмунд удивились, что эти эскимосы уже одеты по-зимнему, но не придали этому обстоятельству никакого значения и не сказали ничего.
Что бы сказали они, если бы знали, что эскимосы закутались так лишь после того, как с яхты заметили «Дядю Магнуса»? Быть может, это навело бы обоих братьев на некоторые размышления.
Однако на борту клипера находился человек, которого тоже поразила подробность, лишь вскользь замеченная герцогом и его братом. Этот человек был Грундвиг, питавший недоверие решительно ко всему и ко всем на свете.
По обыкновению, он делился своими тайными думами с Гуттором, а затем, в один прекрасный день, изъявил Пакингтону желание осмотреть яхту.
Пакингтон с удовольствием согласился показать им свой хорошенький кораблик. Грундвиг и Гуттор отправились. Главной их целью было посмотреть поближе на эскимосов, и потому они очень обрадовались, когда увидали, что последние помещаются на яхте совершенно отдельно от американских матросов.
Этот визит не привел ни к чему. Грундвиг не открыл ничего такого, что подтвердило бы его подозрения против эскимосов, но тем не менее он решил:
— Хотя я не нашел доказательств, что эскимосы — мошенники, но, с другой стороны, ничто не свидетельствует мне о том, что они люди честные. Поэтому я буду считать их подозрительными и следить за ними.
Это было не совсем логично, но Грундвигу казалось вполне убедительным.
Посетители удалились на свой корабль. А между тем в помещении эскимосов происходил следующий разговор:
— Иорник, видел ли ты двух посетителей, приходивших сюда?
— Видел, господин.
— На этой неделе ты должен избавить меня от них. Способ выбирай сам.
— Слушаю, господин.
— Ты знаешь, что за смерть каждого из них будет заплачено по пяти тысяч пиастров?
— Знаю, господин. Через несколько дней Иорник будет очень богат.
— То-то же!
— Могу я сказать еще одно слово, господин мой?
— Говори.
— Я убью не только этих двух, но всех, кого ты велишь. Только я не желаю, чтобы меня повесили на рее.
— Само собой разумеется.
— Поэтому я убью их тогда, когда мы уже двинемся в экспедицию. На суше я приму меры, чтобы даже трупы их не были найдены.
— Хорошо, но помни: если ты попадешься, я тут ни при чем. Действуй на собственный страх и риск. Я не желаю поплатиться за твою неловкость. Уговор дороже денег.
— Иорник знает. Иорник принял этот уговор…
IX
Полярная буря. — Иорник и Густапс. — Часы бесед. — Почему?
В эту самую ночь разразилась страшная буря, свирепствовавшая подряд трое суток.
