наконец высвободил голову, раскрыл рот и сглотнул, или даже
всосал, как вампир, ее выделения. Но уже в следующее мгновение Эми превратилась в Клэр, Клэр стала Эми. А прильнувшее к ее груди существо опять стало одним из
них.
Опираясь спиной о стену, Эми рывком встала на ноги и оторвала его рот от груди, кожей ощущая прилипшие к ней влажные остатки слюны. Воздела дико орущий комок над головой.
– Прекратите! Остановитесь! – завопила она, чувствуя, как на лице лопается корка засохшей крови.
– Вы что, совсем тут все сбрендили?.. – Сидевший у костра Стивен попытался было встать, но раненая нога то и дело выскальзывала из-под его массивного тела. – Эми, ради Христа, опусти его! – крикнул он. – Они же поубивают нас всех!
Но они и в самом деле остановились, разом отпрянули от тела Клэр.
И все уставились на Эми.
Даже мужчина замер на месте – и повернул голову.
– Поубивают, говоришь? – переспросила она, испытывая жуткое желание истерично расхохотаться. – Стивен, да они в любом случае нас прикончат. Ты только посмотри на нее. Посмотри, черт побери! Полюбуйся, во что они превратили твою жену, ты, вонючий кусок дерьма!
– У меня нет жены, – сказал он и, пожав плечами, перевел взгляд на Клэр. – Ты про нее? Да плевать.
Женщина сделала шаг вперед.
– Не смей!
Эми еще выше вознесла над головой ребенка. Тот брыкался в ее руках, явно желая освободиться. На какую-то долю мгновения она испытала чувство вины за то, что прибегает к шантажу, и Женщина, похоже, прочитала это по ее глазам – мимолетную слабость, колебание, – ибо сделала еще один шаг вперед. Остальные медленно подтягивались за ней.
Козырей у Эми не осталось. Только этот ребенок.
«Не доставай меня, – подумала она. – Ты еще меня не знаешь – не знаешь меня и Клэр».
– Стой где стоишь, – приказала она.
Эми заметила, как Стивен стал, припадая к полу, пробираться к выходу из пещеры. Увидела, как Клэр, рыдая, вдруг завалилась на бок. Как остальные остановились было на миг – но затем снова двинулись на нее.
Именно это медленное, словно происходящее во сне кошмарное скольжение снова сплотило их в единую стаю – детей, измазанных в крови Клэр, мужчину, с чьего подбородка капала густая, поблескивающая жижа. Она услышала характерное «вш-шик» вынимаемого из ножен клинка и тут же увидела его в руке девочки; затем заметила блеснувшее в руке одного из близнецов лезвие опасной бритвы. Потом услышала лязг цепи и только тогда смекнула, что почти приблизилась к тому странному, непонятному, голому мужчине и на мгновение перехватила его не лишенный любопытства взгляд, пока он натягивал свои цепи и тупо рычал, словно завороженный совершенно незнакомой доселе сценой.
– Не смей, – повторила она.
Женщина остановилась, потянулась рукой к торчавшему из-за пояса револьверу – и в то же мгновение Эми поняла одновременно две вещи: что в данный момент ей был нужен именно этот револьвер и что иного случая завладеть им у нее уже просто не будет.
«Прости меня», – подумала она.
Казалось, что ребенок прочитал ее мысли, потому что завопил еще громче, когда ее руки крепко сжали его тело и чуть откинулись за спину. А затем она что было сил швырнула его куда-то за спину Женщины, совершенно не соображая куда именно – скорее всего, в самую гущу стаи, – увидела, как взметнулись в разные стороны его маленькие руки, как рухнуло на землю тело. Женщина, оба близнеца и мальчик с бельмом мгновенно развернулись, потянулись к нему, и кто-то из них – кажется, это был тот самый мальчик – схватил его за отброшенную в сторону голую руку и грубо потянул на себя.
Женщина снова повернулась, зарычала, но в этот самый миг Эми уже налетела на нее, неловко метя обхватить широкую талию – ведь именно там находился револьвер. Женщина лишь чуть покачнулась. Эми вцепилась в нее, пытаясь нащупать рукой рукоятку револьвера, а затем и вытаскивая его из-за пояса. Уже в следующую секунду от мощного удара кулака соперницы она рухнула наземь, наполовину оглушенная; откатилась к самому костру, но все же подняла оружие и навела его на цель.
Женщины на прежнем месте уже не оказалось. Стоило ей только повернуться вокруг своей оси, как та исчезла. Теперь эта грозная и грязная амазонка уже находилась в дальнем конце пещеры. Подхватив топор, она устремилась к Эми. То же самое сделали мужчина и дети, так что она никак не могла сообразить, в кого же ей стрелять, – они просто летели на нее со всех сторон. Ей не оставалось ничего иного, кроме как нажимать раз за разом на спусковой крючок.
Под сводами пещеры загрохотало оглушительное эхо. Эми увидела, как мужчина потянулся было к ней, но затем качнулся, когда пули вонзились в его грудь – словно в жидкую грязь вошли, – обдав брызгами крови и плоти находившуюся рядом с ним девочку. Один из близнецов рухнул на землю, обхватив руками колено. Мужчина снова дернулся вперед – она опять выстрелила и внезапно почувствовала, что патронов больше не осталось, боек стукнул по пустым гильзам. Женщина уже занесла над ней топор, а мужчина ухватился покрытыми кровью ладонями за рукав, а потом и за ворот халатика. Повалив ее на землю, он повернул ее, подставляя тело жертвы женщине и ее страшному орудию.
* * *
«Ого, да тут у нас поэтическая справедливость…»
Питерс узнал его сразу – тот же заляпанный грязью костюм, да и все остальное тоже.
Увидев Питерса, мужчина, казалось, буквально остолбенел.
Ему не хотелось тратить на него ни слов, ни патронов. Хватило одного лишь удара рукояткой револьвера тридцать восьмого калибра по голове, чтобы тот осел на землю.
Теперь Питерс поднимался по узенькой тропке, петлявшей в пятнадцати футах от выступа в каменной гряде, где, по словам мальчика, находился вход в пещеру, и вскоре увидел ее прямо перед собой.
«Ну вот, Мэри, я снова вхожу туда, – подумал он. – Совсем как тогда, одиннадцать лет назад. Как и в ту ночь, когда они убили Кудзиано, а сам я застрелил того парнишку.
Вот что не давало нам спать все последующие годы.
Вот через что тебе пришлось пройти, живя со мной все эти годы.
Ну что ж, Мэри, пожелай мне удачи. Скрести пальцы за меня.
Может, на сей раз я уже не ошибусь».
До входа в пещеру оставалось всего несколько шагов, когда кто-то из находившихся внутри начал стрелять. Питерс не стал дожидаться того момента, когда пальба завершится, а просто шагнул внутрь.
