куда уйти с прежней лежки. Выбор не слишком большой, но достаточный. Главное – о новых укрытиях знали только те, кто их готовил. Одно – Рашид, другое – Абдулхамид. Правила карантина, которые придуманы давным-давно, но Ажах не копировал их слепо, а обдумывал и усложнял в долгие периоды затишья и подпольной подготовки к новым делам. Он всегда соображал быстрее окружающих, не вдвое, а этак вполовину, но если большинство тех, кому достался быстрый подвижный разум, начинают скучать и забивают голову глупыми книжками и пустыми выдумками, то Ажах воспитал в себе умение занимать полезными размышлениями каждую минуту, свободную от предельной усталости или концентрации в бою.
Одним из общеизвестных правил, затверженных как сура "Корова" было: "Что-то всегда случается" с парными следствиями "кто-то всегда подводит" и "обеспечения никогда не бывает много". Необщеизвестным следствием из следствия - распределение операции и ресурсов операции таким образом, чтобы в норме ее могло торпедировать только явное неблаговоление Аллаха.
Ажах аль-Рахман смотрел на приблизительный список арестованных, только что выписанный им от руки на лист плохонькой школьной бумаги, и думал, что не знает, как ему определить нынешнюю ситуацию. Видимо, все же, как крайнее явное благоволение. Оставалось только разобраться, что из произошедшего сделано с дозволения Аллаха, но человеческими руками.
Те люди, которым он попробовал довериться, пусть с тремя оговорками и в узких рамках, арестованы. Точнее, арестованных впятеро больше, чем тех, с кем он имел дело – но это уже не так существенно. Есть все основания думать, что им в вину будет поставлена именно попытка обратиться к Последнему Талибу. В этом богохульном Туране это действительно серьезное обвинение, да и, по правде говоря, везде, кроме земли истинной правды – везде серьезное; а такой земли все меньше и меньше. Арестовывала всех Народная Армия Турана, цепные псы Эмирхана Алтына. Тоже ничего удивительного. Если Алтын не хочет начинать войну в Западном Пакистане, то он жестоко накажет всех, кто пытался толкать его под локоть. Впрочем, это все – свара клопов и тараканов, ибо после войны никого иного в этом проклятом городе, в этом грязном Туране и не осталось. Пусть грызут друг друга. Дело в другом. Народная Армия – пожалуй что скорпионы среди ядовитых тварей… и не погорячился ли Ажах, записав мальчишку аль-Сольха в дураки? Как понятно теперь, уж очень вовремя он появился. Спугнул Ажаха со старой засвеченной лежки, заставил насторожиться и оборвать все связи с Хададом и его присными. А ведь еще день - и было бы поздно.
И Бреннер, богомол одноглазый, так его защищал, так защищал – словно родного сына. Может быть, что-то знал, а может быть что-то понял, когда увидел.
Запись с конференции Ажах с легкой руки Бреннера просмотрел тоже и думал теперь: если бы я был скорпионом из Народной Армии, если бы я знал, что военные приволокли в город Последнего Талиба и как-то наследили при этом (а если бы не наследили, я бы о нем не знал), если бы вдруг случилось еще одно, совсем нежданное убийство, из-за которого весь мусор сейчас уберут и тараканы-военные станут видны, если бы мне нужен был аль-Рахман, Последний Талиб, нужен живым и свободным, пока, для какого-то дела, очень нужен, а при мне находилось всего два верных человека, а времени не было совсем... кого бы я послал искать дорогу к аль-Рахману и пугать его? Того из двоих, которого если не сам аль-Рахман, так его временные союзники обязательно захотят оставить в живых.
Сынок замминистра аль-Сольха, бывшего посла, и одного из самых толстых владельцев концерна «Вуц Индастриз» - самая та кандидатура. Потому что второй был какой-то безвестный и безродный Хс, и его кто угодно пристрелил бы просто так, чтоб у противника стало на одного бойца меньше. Но тогда получается, что Бреннер засветился? Недаром же малыш Фарид так нахально вцепился в его помощника? «Одноглазый» и «нечаянно засветился» не очень хорошо сочетается… зато намеренно и обдуманно он способен не только засветиться, а запустить целый фейерверк с высокой башни.
За этим министерским сынком еще кто-то следил, между прочим. Свои прикрывали? Непохоже, но, может, он и сам не знал, что за ним присматривают. «Блоху» с него сняли, как сказал Рашид, жайшевскую. Мальчишка, конечно, нес отменный бред – и сам нес, и под газом нес, и под еще какой-то дрянью, и были его глупости вполне связными и правдоподобными, но, может быть, это внушение? Бывают такие вещи, бывают…
Вот и гадай теперь – то ли это мы хорошо и вовремя ушли из-под носа у Народной Армии, то ли это они вполне намеренно нас спугнули и теперь зачем-то выжидают.
Если так - то следующее движение за ними, что неприятно и опасно... но из города все равно еще недели две деваться некуда. Вернее, места-то пока есть - а вот под проверку, под наблюдение, под камеру попасть проще простого. И погубить себя, группу и место заодно. Рецепт тут простой - не двигаться, пока не спадет волна. Потом отработать новый путь отхода. Потом... в теории, воспользоваться им и тихо исчезнуть.
На практике - люди такое плохо переносят. Люди даже поражения переносят легче, чем вот такую пустоту: пришли и вообще ничего не сделали. А уж пара недель ожидания... да что там люди, дней через десять и сам Ажах не поручится за себя. Опасность и скука - самая вредная для дела комбинация.
Но сейчас уходить нельзя. Проверяли и проверяют. Нет, Дубай превратился в накрепко запечатанный кувшин. Из него не просочиться. Его можно только разбить.
Мотивом льва во всех условиях является лень,
А лень является, его не спросив,
У лени черные очки и марабу набекрень,
И этот медленный, копытный, поглощенный жарой, перкусионный – тень уходит и вода далеко – незамолкающий равнинный мотив.
А над саванной ходит гоголем большой вертолет
И сам себе подвывает винтом,
