Читаем без скачивания Над Тиссой (Иллюстрации Б. Козловского) - Александр Авдеенко

Ступак щелкнул портсигаром, предложил папиросы пограничникам.

Бросив портсигар на подножку лесовоза, Ступак достал из-под шоферского сиденья ключи, отвертку и приступил к ремонту мотоцикла.

Никелированный, отражающий солнце портсигар притягивал к себе Волошенко. Он тихонько, бочком, полагая, что делает это незаметно для шофера, приблизился к портсигару, взял его и начал лихорадочно осматривать.

Приводя мотоцикл в порядок, Ступак заметил, что пограничник заинтересовался его портсигаром. Это его страшно встревожило, но он не подал виду.

Увлеченный своим исследованием, Волошенко нажал кнопку портсигара, и тот звучно щелкнул, что привело пограничника в страшное смущение.

— Что, моя игрушка понравилась? — беспечно улыбаясь, спросил Ступак.

— Да, интересная штуковина. Люблю сюрпризы. Не продашь?

— Что вы! Разве друзьям продают? Бери так. Дарю.

Волошенко украдкой переглянулся с Тюльпановым. Они недоумевали.

— Подарков не принимаю, — сказал Волошенко. — Но временно этой диковинной штуковиной могу попользоваться, перед девчатами покрасоваться.

— Что ж, красуйся. Бери… Готова твоя кляча, заводи! — Ступак отошел от мотоцикла, вытирая ветошью замасленные руки.

— Беру. Смотри не терзайся. Верну в целости и сохранности. — Волошенко опустил в карман портсигар и, оседлав мотоцикл, толкнул ногой стартовую педаль. Мотор сразу же и ритмично заработал. — Ну и колдун ты, земляк! Большущее тебе спасибо! Будь здоров, расти большой. А насчет игрушки ты все-таки не беспокойся. Счастливо оставаться!

Волошенко помахал рукой и уехал. Тюльпанов сидел на багажной решетке, держась за ремень своего товарища.

Минут через пятнадцать, отъехав на значительное расстояние, Волошенко сбавил скорость, свернул на обочину и остановился.

— Исследуем, — сказал он, доставая подарок Ступака. — Не терпится.

Разобрали портсигар на части до последнего винтика и не нашли того, на что надеялись. Это был не фотоаппарат, а самый настоящий портсигар-зажигалка.

В кармане Ступака всегда лежало два портсигара: один обыкновенный, а другой — с вмонтированным в него фотоаппаратом. Поняв, что пограничники всерьез заинтересовались им, он подсунул им безобидный портсигар. Перестанут ли пограничники теперь интересоваться им? Ступак был слишком опытным лазутчиком, чтобы обманывать себя. Нет, конечно, не перестанут. Если уж он вызвал у них подозрение, то рано или поздно они постараются докопаться до его сердцевины. Плохо складывается дело. Очень плохо. Надо предупредить «Креста» и удирать за границу.

С тех пор как Ступак появился в Яворе, за ним было установлено постоянное наблюдение. И поэтому его встреча с пограничниками не могла остаться неизвестной для Зубавина и Шатрова, не могла их не встревожить. Сейчас уже нельзя было оставлять на воле лазутчика. Он должен быть арестован и как можно скорее.

…Выжимая из лесовоза все, на что тот был способен, Ступак спустился в Явор. На окраине города, перед шлагбаумов железнодорожного переезда, машина была остановлена. Автоинспектор, проверяя документы, нашел, что путевка неправильно оформлена, и пригласил шофера в будку дежурного по переезду, чтобы составить акт. Ничего не подозревая, Ступак пошел вслед за автоинспектором. Перешагнув порог будки, он очутился лицом к лицу с вооруженным синеглазым майором.

— Вы арестованы, — объявил Зубавин.

На первом же допросе шофер Ступак рассказал, что он Дубашевич, что нелегально перешел границу, что послан в Явор разведцентром «Юг» в качестве подручного Джона Файна, что уже связался с ним через Любомира Крыжа.

Зубавин и Шатров решили арестовать всех исполнителей плана «Бизона».

Глава двадцать пятая

После полудня в магазин Книготорга вошел запоздавший покупатель, последний покупатель дня. Многих коренных жителей Явора Крыж хорошо знал. Человека, перешагнувшего порог магазина, он видел впервые. В другое время, в разгар торговли, будь у прилавка народ, Крыж не обратил бы особого внимания на него. Сейчас же он с интересом рассматривал его и, развлекаясь, гадал, кто он такой. «Учитель или библиотекарь, — решил Крыж, — из бывших офицеров». Этот покупатель был ростом высок, плечист, с военной выправкой, бросающейся в глаза, несмотря на штатский костюм. Добродушное мягкое лицо чисто, вдоль и поперек посечено тонкими морщинками. Взгляд светлых глаз удивительно спокойный, доверчивый, давно, повидимому, привыкший смотреть на мир беспечно, по-детски. Крыж невольно, от нечего делать, обратил внимание и на крупные, сильные руки покупателя, на его узловатые пальцы, на одном из которых желтело старинное обручальное кольцо.

Крыж, почтительно склонив голову, приветливо улыбнулся и спросил, чем он может быть полезен.

— Есть у вас учебник Булаховского «Введение в языкознание»?

«Да, он самый, учитель!» — усмехнулся Крыж, довольный своим умением распознавать людей. Вслух он сказал:

— Пожалуйста, есть. Платите.

Пока Крыж заворачивал книгу в бумагу, покупатель заплатил деньги в кассу и вернулся к прилавку с чеком. Он передал чек Крыжу, сказал «спасибо» и шепотом добавил: «Имею поручение от «Бизона». Приду вечером. Ждите».

Вернувшись после работы домой. Крыж немедленно посвятил своего шефа в то, что ему сказал шепотом покупатель учебника «Введение в языкознание». Это сообщение оказалось неожиданным для Файна, и оно неприятно поразило его. «Черногорец» с тревогой спросил себя, кто он такой, этот новый посол «Бизона». Если это «Ковчег», то почему полез к глубоко законспирированному резиденту, куда ему строжайше запрещено и нос показывать? Нет, это не «Ковчег». Кто же? Джон Файн хорошо знал характер своего шефа. Недоверчивый, подозрительный, склонный к перестраховке, «Бизон» решил, очевидно, послать в Явор контролера. «Что ж, пусть контролирует, милости просим!» с озлоблением подумал Файн.

Как только стемнело, он положил в карманы два пистолета, запасные обоймы к ним, пристегнул к поясу пару гранат, пощупал вшитую в воротничок рубашки ампулу с мгновенно действующим ядом и, предупредив хозяина явки, отправился через запасный выход своего тайного убежища в сад, встречать незнакомого и нежданного гостя. В двух шагах от калитки росла густая рощица сирени. В ее серых зарослях и затаился в засаде Файн. Отсюда ему прекрасно будет видно, как гость войдет во двор, как направится к дому, как постучит в окно. Именно это «как» и скажет Файну, надеялся он, с кем ему придется иметь дело. «Черногорец» считал себя разведчиком необыкновенным. Он был уверен, что наделен способностью разгадывать самые сокровенные мысли и чувства по внешним признакам. Если гость окажется не послом «Бизона», а подставным лицом, если приведет за собой «хвост», то Файн не будет застигнут врасплох — проложит себе дорогу огнем пистолета и гранатами.

Прошел час, другой, третий, а гостя не видно и не слышно. Он появился чуть ли не в полночь, когда на Гвардейской установилась сонная тишина. Файн ожидал каждую минуту и все-таки проглядел, не успел заметить, откуда и как он возник. Вошел он в калитку уверенно, как к себе домой, бесшумно. По гравийной дорожке, ведущей к дому, скользил так, что ни один камешек не заскрежетал под его ногами, ни одна ветка не пошевелилась над головой. Приблизившись к крайнему окну, он поцарапал ногтями по стеклу. Входная дверь сейчас же распахнулась, и ночной гость пропал в темной утробе дома.

Файн вылез из зарослей сирени и направился к тайному входу в свое убежище. Через несколько минут он стоял у наружной стены домашней библиотеки и сквозь глазок, вделанный в книжную полку, приступил к тщательному изучению чрезвычайного посла «Бизона». Нет, его лицо ничего не сказало Файну. Ни разу не видел его в штабе разведцентра, незнаком с ним и по фотографии. «Откуда ты взялся! — прислушиваясь к разговору Крыжа с неизвестным, размышлял Файн. — Что ты до сих пор делал? Как тебе удалось завоевать доверие подозрительного «Бизона»? Какое ты приказание получил от шефа?»

Ночной гость и хозяин говорили по-русски.

— Раздевайтесь, пожалуйста, садитесь, — суетился Крыж. — Есть и пить желаете?

— Желаю, — улыбнулся гость, отчего его морщинистое лицо сразу помолодело. — И даже очень. Буду вам благодарен, если хорошо покормите и преподнесете добрую чарку.

— Я сейчас, сейчас все приготовлю. Располагайтесь, отдыхайте. Простите, как вас…

— Кучера Степан Степанович. Постойте, Крыж, не уходите. Я могу потерпеть десять минут. Садитесь. Поговорим.

Крыж покорно сел, положив руки на колени и внимательно глядя на гостя.

— Вас, конечно, встревожило мое появление, — начал Кучера. — Вы не совсем уверены, с кем имеете дело.

— Что вы, Степан Степанович!

— Ну-ну, не притворяйтесь, это лишнее.