В одну из тихих апрельских ночей во дворе губернаторства прозвучало сразу несколько взрывов. По началу все подумали, что «духи» в очередной раз обстреляли город ракетами, и те угодили во двор государственного учреждения. При обследовании места происшествия, было обнаружено исчезновение часового, несшего службу в том месте, где были взрывы. Поскольку его тело не было обнаружено, весь личный состав царандоя был поднят по тревоге. Сразу же перекрыли все возможные выходы из города, и выставили усиленную охрану у комплекса зданий губернаторства, провинциального комитета НДПА и ряда других стратегически важных объектов.
Прибывшая на место происшествия оперативная группа, в состав которой вошли представители ХАДа и царандоя, при тщательном осмотре территории двора губернаторства, зафиксировала признаки диверсии. Неизвестный злоумышленник, или злоумышленники, установили на двигатели дорожно-строительных машин накладные заряды пластиковой взрывчатки. Взрывы причинили существенный вред всем без исключения каткам, авто-скреперам и единственному асфальтоукладчику. Двигатели восстановлению в полевых условиях однозначно не подлежали, и чтобы вся эта техника вновь заработала, нужно было целиком менять их «сердца». А где их взять, коли на всю провинцию, эти дорожно-строительные «мастодонты» были в единственном экземпляре.
Теперь, для того чтобы асфальтобетонный завод не простаивал без дела, нужно было срочно искать новые двигатели к поврежденным дорожным машинам, или срочно доставлять из Союза новую технику. А на такую операцию уйдет не меньше недели. И это в то время как график реконструкции дороги был расписан едва ли не по минутам.
Было чему возмущаться Варенникову, возглавлявшему эту мирную операцию, не задолго до вывода советских войск из провинции, и несшему персональную ответственность перед ЦК КПСС за её успешное и своевременное завершение. Давно не был генерал в таком возбужденном состоянии, как в тот день, когда он в экстренном порядке собрал в Бригаде руководителей всех советнических аппаратов, и потребовал от них доклада по поводу случившегося.
Первым выступил руководитель гебэшного контракта. Он сообщил генералу и присутствующим на совещании офицерам, что располагает достоверной информацией о причастности к диверсии бандгруппы полевого командира Гафур Джана. Еще накануне, за два дня до её совершения, от одного из информаторов МГБ поступило сообщение о готовящемся в городе взрыве. Источник сообщал, что объектом для взрыва было выбрано одно из государственных учреждений города. Какое именно, он точно не знал, но эта информация была немедленно доведена до сведения руководителей всех силовых ведомств провинции, с тем, чтобы они обеспечили усиление охраны стратегически важных объектов. Царандой, обеспечивающий охрану губернаторства, был проинформирован вместе со всеми, а посему и надо спрашивать с командующего и его советника, что было сделано по недопущению диверсии, и делалось ли вообще.
Меня всегда удивляли безапелляционные заявления представителей «конторы», которые они делали прикрывая свою «задницу» и умело переводя «стрелки» на кого угодно, но лишь бы подальше от себя. Но, чтобы так нагло, я столкнулся впервые. Прежний руководитель советнического коллектива КГБ в провинции, мой земляк — полковник Жолобов, по истечению срока командировки еще зимой уехал в Союз, а на его место был назначен новый человек, практически мне не знакомый. Не потому, что я сам не желал с ним познакомиться поближе, а потому, что практически ни разу не мог с ним по настоящему поговорить о делах наших насущных. У него все время находились какие-то причины, чтобы уйти от таких встреч и разговоров со мной. А после того, как вернулся Михалыч, я вообще перестал искать повода для встреч с этим руководителем. Пусть теперь с ним Михалыч знакомится. Он сейчас старший советник, ему и карты в руки. Мне же, вполне хватало деловых контактов с сотрудниками этого ведомства, которые у себя в ХАДе занимались практически тем же, чем я в спецотделе.
После того, как главный «гэбэшник» перевел «стрелки» на царандой, пришла очередь Михалычу держать ответ перед Варенниковым. И хорошо, что пока мы добирались в Бригаду, я успел его кое о чем проинформировать.
Михалыч в свойственной ему манере докладывать о проделанной работе не спеша, раскладывая все по полочкам, начал свое повествование:
— Товарищ генерал, товарищи офицеры. Докладываю по существу дела. О том, что противник готовит акцию в городе, руководство царандоя знало заблаговременно, и не только по информации МГБ, но и своих собственных оперативных каналов. Должен уточнить, что предыдущий докладчик был несколько неточен с выводами, и дезинформировал присутствующих своим заявлением о том, что подконтрольное ему ведомство своевременно направило информацию в царандой, а его руководство не отреагировало на неё должным образом. Извините, но из МГБ в царандой поступают десятки аналогичных сообщений, но я что-то не припомню, чтобы хоть одно из них было конкретизированным. В городе около сотни особо важных объектов находящихся под охраной сотрудников царандоя. И это, не считая постов первого пояса обороны, которых тоже почти три десятка. На каком именно объекте противник готовит диверсию, из предоставляемой информации понять было просто невозможно. Соответственно подразделения царандоя вынуждены были усиливать бдительность везде, где несут службу. Но опять же, только за счет имеющегося личного состава, поскольку весь имеющийся резерв предназначен для отражения нападения бандитов, стычки с которыми происходят по нескольку раз за ночь.
— Меня совершенно не интересуют ваши текущие проблемы, — с раздражением в голосе перебил его генерал. — Докладывайте по существу дела.
— Так вот я и докладываю, — продолжил Михалыч. — Руководство царандоя знало о том, что ночью на город будет совершено нападение. И то, что это будут люди из бандформирования Гафур Джана, было известно из аналогичной информации поступившей от агентуры спецотдела. Советник этого подразделения присутствует на совещании, и готов доложить её. Но сейчас я не об этом. Буквально перед выездом сюда, мне доложили о том, что найден военнослужащий царандоя, исчезнувший сегодня ночью с охраняемого объекта на территории губернаторства, и которого все посчитали пособником «духов». А если быть точнее, то в развалинах домов стоящих рядом с губернаторством обнаружен труп этого солдата с перерезанной глоткой. Оружия при нем не оказалось. По всей видимости, бандиты сначала оглушили часового по голове, а после того как заминировали всю дорожную технику, поволокли его в развалины. Что уж там произошло дальше, и почему они этого солдата не прихватили с собой в «зеленку», а просто вот так вот зарезали, придется еще выяснять. Но, скорее всего, они не захотели тащить на себе потерявшего сознание человека, и для них он был лишней обузой. Возможно очнувшись, солдат оказал им сопротивление или начал кричать и бандиты его просто добили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
