интереса к ее информации.
Освальд проходил часть своей службы в Японии, на аэродроме Ацуги, где базировались самолеты-разведчики U‑2. Но маловероятно, что он предоставил советским спецслужбам какую-либо секретную информацию, касающуюся этих разведывательных самолетов. Он мог делать опрометчивые заявления на этот счет в американском посольстве в Москве в 1959 году, когда говорил, что готов быть полезным русским. Но это было еще до его знакомства со страной. Однако Освальд быстро понял, что если сообщит сведения, которые нанесут ущерб безопасности США, то тем самым он предоставит возможность спецслужбам СССР для шантажа и принуждения его к дальнейшему сотрудничеству с ними. Ему был бы также навсегда заказан путь возвращения на родину. Учитывая круглосуточное наблюдение КГБ за Освальдом на протяжении всего периода его пребывания в СССР, трудно представить, что его гипотетическая шпионская деятельность в пользу США могла остаться незамеченной. Из него получился бы бесполезный шпион, который если бы и имел какие-либо секретные сведения о русских, то не мог бы передать их своим.
Будучи патриотом, Освальд сохранял верность своей родной стране на протяжении всего периода пребывания в СССР. Он был вполне откровенен со мной на этот счет. Его преданность своей родине проявлялась спонтанно в разных ситуациях и не имела ничего общего с показной демонстрацией патриотизма.
Когда бы мы ни сравнивали Советский Союз и Соединенные Штаты, мой друг неизменно защищал американские ценности. Он гордился своей службой в морской пехоте США. Лучше были американские строевые выкладки, американские женщины, американская кухня, американский английский… Его «Афинская система», где он представил ряд положительных моментов социального устройства, позаимствованных у СССР, была предназначена для его страны.
Теперь обратимся к образу Ли Харви Освальда в представлении комиссии Уоррена и сторонников официальной версии о его роли в убийстве Кеннеди. Перед нами возникает замкнутый одиночка со своей кривой полуулыбкой, законченный лжец, страдающий умственным расстройством и манией величия. Именно таким его показали широким массам американцев. Именно такой типаж, подходящий для самого зловещего преступления, культивируется в литературе, отражающей официальное мнение.
Как внушается широким массам американцев, для Освальда убийство высшего руководителя страны – давно задуманный акт. Он даже заблаговременно позаботился сделать фотографию, на которой изображен с винтовкой в руках. Таким образом, в преддверии замышленного убийства психопат Освальд сделал все возможное, чтобы привлечь к себе внимание. Он верит, что убийство Кеннеди внесет его имя в историю и привлечет всеобщее внимание к его учению.
22 ноября 1963 года Освальду представилась долгожданная возможность: его выстрелы нашли цель – президент Соединенных Штатов Джон Кеннеди убит. Момент триумфа для психопата Освальда! Ему осталось только дождаться появления полиции, которая арестует его на месте преступления с орудием убийства в руках. Он произнесет заранее подготовленное историческое заявление, увековечивающее его поступок, которое войдет в полицейские протоколы и будет впоследствии везде фигурировать.
Но настоящего Освальда нет на месте преступления. На допросе в полиции он не только не ставит себе в заслугу этот поступок, но и категорически отрицает свою причастность к убийству президента Кеннеди. Он демонстрирует достоинство, которого вряд ли можно было бы ожидать от виновного человека. Он готов к защите. Освальд напоминает своей жене, которая пришла навестить его в полицейском участке, что их дочери Джун нужно купить пару новых туфель, и уверяет ее, что с ним все будет хорошо. Он все еще колеблется между насущными семейными заботами и своим нынешним сюрреалистическим положением. Он верит, что правда на его стороне, верит в демократию и справедливость, что все прояснится и он будет свободен.
На допросе в полиции на следующий день после убийства Кеннеди Освальд сказал капитану Фрицу: «…я изучаю философию… Я изучаю марксизм с 14 лет… Я говорил вам, что не стрелял из винтовки со времен морской пехоты, возможно, из мелкокалиберного, возможно, 22-го калибра, но не что-нибудь крупнее с тех пор, как я уволился из корпуса морской пехоты. Я не убивал президента Кеннеди или офицера Типпита… Я отрицаю, что стрелял в президента и в Типпита»71.
У настоящего Освальда не было причин – ни политических, ни личных – для убийства Кеннеди.
Мэй Брасселл, один из ведущих исследователей убийства Кеннеди, написала: «После 14 лет исследований убийства Джона Ф. Кеннеди я придерживаюсь мнения, что Ли Харви Освальд говорил правду о своей роли в убийстве»72.
Официальное расследование убийства Кеннеди комиссией Уоррена с самого начала было предвзятым. Чем руководствовалась эта «объективная» комиссия становится понятно из свидетельства агента ФБР Гарри Уидби. Он работал над делом Освальда и четверть века спустя признал: «Это была спешная работа. Через три недели в полевые подразделения пришло письмо с общими инструкциями. Нам фактически сказали: „Они только собираются доказать, что он [Освальд] был тем парнем, который это сделал“. Не было никаких сообщников, и не было никакого международного заговора…»73
Именно такими выводами и завершилось расследование комиссии Уоррена.
Марина Освальд была самым важным свидетелем, ее показания легли в основу заключения комиссии Уоррена о том, что Освальд убил президента и что он действовал в одиночку. После убийства Кеннеди она находилась под постоянным наблюдением ФБР и подвергалась сильному психологическому давлению. Против нее было настроено американское общественное мнение. Газеты писали: «Миллионы вздрогнули, когда увидели ее по телевизору, холодную рыбу с высокими скулами и ледяными голубыми глазами. В нее плевали, называли коммунистической сукой и велели возвращаться домой, в Россию. Америка ненавидела ее»74.
Несколько десятилетий спустя она признавалась: «Вы не поверите, сколько раз я молча рыдала. Мне пятьдесят два года, а я еще не жила. Я хочу хотя бы немного времени побыть сама с собой»75.
Что могло удержать Марину в Штатах после смерти ее мужа? В 1963 году она формально оставалась советской гражданкой, обратившейся за получением разрешения на возвращение в СССР. После убийства Кеннеди американское и советское правительства, должно быть, достигли определенного соглашения относительно ее статуса. Американцы хотели оставить ее у себя для проведения расследования об участии ее мужа в убийстве Кеннеди. Поскольку версия о возможной причастности CCCP к убийству Кеннеди не получила своего развития, советское правительство, похоже, перестала интересовать какая-то пешка, Марина Освальд.
Сама Марина, должно быть, понимала, что, вернувшись в СССР, она наверняка столкнется со многими проблемами. В КГБ ей бы порекомендовали отказаться от фамилии мужа, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание. Она в лучшем случае вела бы ничем не примечательную жизнь некой Марины, проживающей где-то в провинциальном городке, в окружении людей, не подозревающих о ее связи с Освальдом.
В США Марина Освальд, жена
