От сюда Ракель может слышать звуки колоколов, которые раздаются из небольшой церквушки, расположенной недалеко от кладбища. Любой желающий может прийти туда и немного помолиться. Или же здесь договариваются отпевать покойных людей, как это случилось с Джексоном и Элизабет. На огромном поле, тянущееся на многие километры и находящееся в местности, окруженной высокими густыми деревьями, хаотично расположено огромное количество могил разного вида: большие и маленькие, скромные и шикарные, дорогостоящие и дешевые.
Ракель медленным шагом проходит мимо каждой из них, с грустью во взгляде читая имена всех похороненных здесь людей и понимая, что здесь нет никого, кроме нее самой. С первого взгляда можно легко определить, за какими могилами регулярно ухаживают, а какие уже давно считаются заброшенными. Где-то похоронены уже пожилые люди, где-то – молодые, а где-то можно увидеть даже погребенных детей и младенцев, которые погибли по неизвестным причинам. Глядя на все эти могилы, девушка чувствует, как по ее коже пробегает легкий мороз, а сердце на мгновение щемит, и нервно сглатывает при виде фотографий совсем уж молодых людей, у которых жизнь, казалось бы, была еще впереди.
И вот после небольшой прогулки по этому месту, которое никогда не вызывает положительных эмоций, а кого-то даже заставляет бояться до дрожи в коленях, Ракель наконец-то доходит до двух могил, расположенных рядом друг с другом. Немного поколебавшись, она кладет по одному букету на каждую из них и с грустью во взгляде начинает смотреть на них. В глаза бросаются фотографии ее матери и отца в молодом возрасте – может быть, немного постарше, чем она сейчас. Девушка также видит немного побледневшие со временем надписи на обоих надгробьях: « Любимый сын, заботливый муж и чудесный отец » – на могиле Джексона и « Обожаемая дочь, прекрасная жена и заботливая мать » – на могиле Элизабет. На них также написаны и полные имена покойных супругов Кэмерон, даты рождения и одинаковая дата смерти – двадцать четвертое февраля тысяча девятьсот девяносто восьмого года .
На тот момент Ракель было шесть лет, хотя о смерти родителей она узнала лишь спустя некоторое время. А все из-за того, что родственники не хотели причинять девочке боль и сначала пытались как-то приготовить ее к таким шокирующим новостям. Хоть с того времени прошло уже много лет, да и она практически не помнит своих родителей, девушка до сих пор не смогла принять это и временами мечтает о том, чтобы они были рядом с ней. Как, например, сейчас, когда она поневоле оказалась замешена в скандале, устроенным Терренсом МакКлайфом, из-за которого сейчас от нее отвернулись очень многие люди.
Глава 5.6
— Мама, папа… — тихим, слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Как бы я хотела, чтобы вы сейчас были рядом со мной… Чтобы помогли мне… Поддержали … Потому что я в отчаянии.
Ракель качает головой.
— У меня проблемы… — признается Ракель. — Я оказалась замешана в скандале безо всякого желания. Терренс МакКлайф ловко настроил всех против меня. Он начал рассказывать ложь обо мне. И к сожалению, все ей поверили . А из-за этого все, чего я добилась за все эти годы, может быть разрушено в одно мгновение. Я могу потерять карьеру и стать для всех объектом для насмешек. Прямо как в школьные года, когда надо мной издевались все эти люди.
Ракель издает тихий всхлип.
— Когда меня считали уродливой девчонкой, которая никогда не будет счастливой, — добавляет Ракель. — Которая никогда ничего не добьется. Будет всю жизнь страдать…
Ракель медленно выдыхает с прикрытыми глазами.
— И… — задумчиво произносит Ракель. — Порой мне кажется… Их предсказания сбываются . Потому что я страдаю. Страдаю по вине ужасного человека. С которым я не должна была никак связываться. Но я, дура, связалась…
Ракель тихонько шмыгает носом, медленно опускается на корточки и проводит рукой по могилам Элизабет и Джексона, практически не отрывая взгляда от их портретов.
— Почему? — задается вопросом Ракель. — Почему все это случилось именно со мной? Почему? Что я такого сделала, чтобы заслужить это наказание? Я же никогда не делала никому ничего плохого и всегда была достойным человеком, который всего добивался своим трудом. Почему? Мама? Папа? Почему жизнь так несправедлива ко мне? В чем моя ошибка? Что я делаю не так?
Ракель несколько раз моргает глазами, в которых появляется много маленьких слезинок, медленно скатывающиеся по ее щекам.
— Я знаю, что в жизни не все бывает гладко и хорошо… — дрожащим голосом говорит Ракель. — Что я не могу прятаться от этого мира, который бывает слишком жесток. Но…
Ракель качает головой.
— Я не понимаю… — тихо произносит Ракель. — Господи… Я… Я думала, что мне наконец-то начало везти… Но эта роковая встреча с МакКлайфом перевернула все с ног на голову… Практически лишила меня всего, чем я так дорожу. Меня начинает ненавидеть все больше людей. Все думают, что я плохая и эгоистичная. Хотя это не так. Все слова того актера – ложь. Я не делала ничего из того, что он сказал.
Ракель заправляет прядь волос за ухо и качает головой.
— Господи, зачем я только согласилась иметь с ним какие-то дела? — недоумевает Ракель. — Почему кто-то не удержал меня от того, за что я могу заплатить слишком высокую цену? Почему? Почему дедушка Фредерик не убедил меня отказаться от этой затеи?
Ракель нервно сглатывает.
— Если бы я знала, к чему все это приведет, то ни за что не согласилась бы на эту авантюру, — добавляет Ракель. — Ни за что. Ни за какие деньги. Ни за какой шанс стать еще более известной.
Ракель качает головой и издает тихий всхлип, уже сидя на зеленом газоне напротив могил своих родителей с подогнутыми под себя ногами.
— Что мне теперь делать? — задается вопросом Ракель. — Как выбраться из этой ситуации? Как сделать так, чтобы не потерять все, что я зарабатывала годами? Как не стать для всех объектом для насмешек? МакКлайф может наговорить про меня еще кучу небылиц, но все поверят ему. Однако я боюсь, что если он пойдет еще дальше, то у меня может не остаться никого, кто поддержал бы меня в такой тяжелый момент: ни семьи, ни друзей.
Ракель снимает с себя темные очки и крепко сжимает их в руках.
— Слава богу, у меня пока что есть люди, которые не верят этому человеку, — добавляет Ракель. — Но я не могу быть уверенна в том, что все разрешится. Я вряд ли смогу опровергнуть то, что он про меня наговорил. Что бы я ни сказала, никто мне не поверит. К тому же, Терренс запросто может сделать все, чтобы стать в глазах людей жертвой. Чтобы сделать меня злодейкой, которая обидела очень многих людей.
Ракель на секунду опускает взгляд на свои руки и аккуратно подтирает слезы под глазами.
— И даже если сегодня вечером я улетаю в гости к тетушке Алисии, это не значит, что я смогу найти решение проблемы, — тихо предполагает Ракель. — Точнее, я сбегаю от нее. Знаю, что это неправильно, но конкретно сейчас я не могу даже представить себе, что делать.
Ракель тихо шмыгает носом.
— Но возможно, дедушка прав , — пожимает плечами Ракель. — Может… Мне и правда лучше подождать, пока все успокоятся и поймут, что к чему. Поживу у тетушки какое-то время, а потом что-нибудь придумаю. Сейчас я не могу ничего решать. Я не в том состоянии…
Ракель на пару секунд переводит взгляд на ворону, которая пролетает высоко над кладбищем, на котором находится лишь она одна.
— Хотела бы я знать, считайте ли вы это решение правильным, — тяжело вздыхает Ракель. — Кажется ли вам, что рано или поздно я сумею отвязаться от МакКлайфа, вернуть себе доброе имя и заставить его ответить за то, что он сделал.
Ракель медленно проводит рукой по надгробью своих родителей.
— К сожалению, я не могу услышать вас, — тихо говорит Ракель. — Но я хотела бы верить, что вы слышите меня. И дадите какой-то знак, который покажет мне правильный путь. Подскажет, что я должна сделать для того, чтобы все наладилось. Я искренне надеюсь, что с вашей помощью у меня это получится.
