к ней влечение, как к чему-то запретному, принадлежащему его хозяину. Решится ли он на такой поступок? Взглянув на кровать, он лег на нее, вытянувшись во весь рост, пачкая своей обувью белоснежную постель и не обращая на это внимание. Какая жалость, что она уже остыла и не сохранила ее тепла, но запах. Постель была пропитана ее запахом, Бруно вдыхал аромат подушек, уткнулся в них носом. Наслаждаясь этим коротким мгновением. Он испытывал к ней болезненную страсть. Если Алехандро испытывал страсть, подавляя, лишая воли к побегу, то Бруно жаждал сломать ее, унизить, подчинить. Он понимал, что для этого у него есть все возможности, главное, чтобы хозяин ничего не узнал.
С явной неохотой он заставил себя встать с постели и выйти из комнаты. Было понятно, что снимков в доме нет. Он нигде не оставил своих следов, кроме ее комнаты, замарав ее лишь одним своим присутствием.
Закрыв входную дверь, Бруно сел в машину и уехал.
Кристина была в восторге от открывшейся картины. Прекрасное место, прекрасный вид, дом утопал в зелени деревьев, уютные тропинки, предназначенные для прогулок по саду, лавочки, на которых можно посидеть в тени деревьев, замечательная беседка.
— Это просто, — Кристина так искренне улыбалась, что Карлос залюбовался ею. — у меня просто нет слов.
— Вы правы, — он осматривался, — здесь так красиво. Интересно, кто его хозяин? Этот человек знает толк строительстве. Выбрал удивительное место.
Кристина уже не слушала Карлоса, ей не терпелось осмотреть дом. Если снаружи ее встретила красивая картина, наполненная светом, сочными красками дня, то дом встретил своей пустотой и холодом. Кристина даже поежилась. Ковер, диван и два кресла у камина — что они здесь делали? Они совершенно не к чему в этом пустом и неуютном доме. Но тут же отбросив все мысли, женщина поняла, что просто обязана все здесь изменить, вернее сказать — обустроить. Дом ей очень понравился. Надо просто приложить к нему руку. Ее руку. Энрике был прав, она будет очарована этим местом, работать здесь будет одно удовольствие.
— Ну что ж, Карлос, — она приобняла его, — приступим? Работы много, но знаешь, я первый раз с таким удовольствием буду заниматься оформлением, даже не могу тебе объяснить почему, — она оглянулась, — я просто очарована, — потом подмигнув ему, продолжила, — я, наверное, в него влюбилась.
— В кого, — не понял сначала Карлос.
— Не в кого, — поправила его Кристина, — а во что — в дом. Он меня покорил.
Карлос рассмеялся, так могла сказать только она. Эта удивительная женщина воспринимала дом — как что-то живое, настоящее, имеющее свою душу.
— Вы не перестаете меня удивлять. Я пойду принесу вещи.
Кристина, провожая его взглядом, подошла к дивану, провела по спинке, взяв подушку с дивана, она прижала ее к себе.
— Я найду тебе место, обязательно, — пообещала она дивану.
Услышав это, Карлос рассмеялся. Она неисправима.
Кристина почувствовала легкий запах парфюма. Такого знакомого. Что это? Она поднесла подушку к носу и понюхала. Не может этого быть? Она, наверное, сходит с ума. Уже и здесь ей мерещится Роберто. Бросив подушку на диван, решила отойти подальше, но вернувшись, поправила подушку, заботливо, аккуратно. У каждой вещи должно быть свое место.
Камин. Как она любили камины. Они дарили тепло. Создавали уют. Она подошла к нему. Присела на корточки, задумчиво отмечая, что кто-то недавно был в доме и пользовался камином. Хотя к чему ей об этом думать. У дома есть хозяева, это естественно, что в доме кто-то бывает, может быть, кто-то присматривает за ним. И вполне вероятно, что, бывая здесь, разжигает камин. Этот человек может пользоваться таким же парфюмом, что и Роберто. Все довольно объяснимо. А ей везде мерещится Роберто. Конечно, после вчерашнего поцелуя, наполненного такой тоской, болью, всколыхнувшего все ее нутро. Она никогда не забудет его, понимая, что это последний поцелуй. Роберто явно дал понять, что помнит о измене. Измена, разве можно ее так назвать, все было совсем по-другому, но объяснять Робу что и как произошло, она не намерена.
— Я все принес, — Карлос отвлек ее от грустных мыслей.
Кристина повернулась к нему, улыбнулась, но Карлос успел увидеть, что она грустила. По чему или о ком? Наверное, вспомнила Рафаэля.
— У нас всегда был камин. Вечером собирались все вместе, когда разговаривали, когда просто читали, — она подтвердила его мысли. Она грустила по мужу. — С него мы и начнем. Это будет нашей отправной точкой.
— Хорошо, как скажете, сеньора. Я к вашим услугам.
Они рассмеялись и начали заниматься делами.
Сабрина была удивлена известием об отсутствии Августы. Карлос ничего не говорил о том, что ее куда-то перевезли. Странно. А тут еще Винсенте позвал ее к себе.
— Добрый день, вы меня вызывали? — Сабрина зашла к нему в кабинет
Винсенте поздоровался и его взгляд метнулся к сейфу, как будто проверяя, закрыт ли он на этот раз. Девушка поймала его взгляд, поняла, о чем он подумал. Ох, не спроста все это.
— Проходи, присаживайся.
— Спасибо, — она присела на стул.
— Хочу узнать, как тебе работается у нас?
Брови Сабрины взлетели вверх.
— Да, спасибо все хорошо.
— Я рад. Может у вас есть какие-нибудь предложения, пожелания, — Винсенте старался улыбаться, но его улыбка выглядела жалким подобием, казаться милым — не удавалось.
— Нет, спасибо, — Сабрине не нравилось его излишняя настойчивость и внимание.
— Давай поговорим о твоих родителях, об отце.
Сабрина напряглась.
— Хотелось бы узнать, почему вы уехали из города. Почему отец уволился, — он ступил на скользкую тропинку.
— Так сложились обстоятельства. Хотя я думаю, что вы прекрасно осведомлены о причинах, — почему она так сказала, надеясь на то, что он отстанет и не будет задавать излишних вопросов.
— Да ты права. Нехорошо все получилось, — он откинулся на спинку кресла.
Сабрина молчала, она чувствовала, что он мог сказать что-то важное, надо просто выждать момент.
— Отец, наверное, очень переживал всю жизнь, — и тут начал себя ругать, какого черта он это сболтнул. Сабрина же не в курсе.
Сабрине так и хотелось спросить — о чем переживал, но сдерживала себя.
— Твое молчание говорит само за себя, — продолжил Винсенте, внимательно наблюдая за ней, пытаясь понять, что она знает, почему молчит, ничего не говорит. Он должен знать, чтобы предупредить возможные последствия.
— Мы все переживали, — наконец-то смогла вымолвить девушка. Может он говорит об изнасиловании матери. Ведь наверняка ему об этом известно.
— Да, такое трудно принять, но это жизнь и порой она несправедлива к нам. Жаль, что это нельзя исправить.
— Вы правы такое трудно исправить, — она
