Через месяц после того как Гордиевский прибыл в Лондон, из советского посольства были высланы 25 дипломатов и журналистов, объявленных разведчиками. Говорят, что после этого он ходил в синагогу замаливать грехи и просить Бога о спасении не столько души, сколько тела — боялся, грохнут коллеги.
Он выдал и других, известных ему агентов КГБ на Западе, передавал некоторые секретные материалы, информировал СИС о целях, методах и направлениях работы советской разведки.
Жена и дочери от второго брака соединились с мужем и отцом только после событий 1991 года. Разрешение на выезд им дал председатель-разрушитель КГБ В. Бакатин. Но совместная жизнь у бывших супругов не сложилась. Дочери не приняли отца-предателя к тому же прожигающего жизнь этаким аристократом, живущих на «тридцать сребреников», которые ему выплачивало английское правительство.
После отъезда в Россию жены и детей, он женился в третий раз. Так на праздничный обед в честь награждения Севы Новгородцева орденом Британской Империи, на котором среди других гостей присутствовали Виктор Суворов и Владимир Буковский, наш герой пришел с некой Морин Гордиевской.
Гордиевский по-прежнему живет в пригороде Лондона в графстве Суррей, подрабатывая платными интервью, в которых обливает грязью Россию и ее руководство.
В начале ноября 2007 года он потерял сознание у себя дома. Его отвезли в Королевский госпиталь графства, где он находился в коме 34 часа. Затем через прессу раструбил, что это была попытка его физического устранения силами Кремля и его спецслужб.
Он написал не без помощи спецслужб, как и его младший собрат по предательству Виктор Суворов, несколько книг об операциях, внутренней структуре и методах работы советской разведки. Его мемуары и книга «Следующая остановка — расстрел» переведены на русский язык и изданы в РФ.
Правда, в последнее время известный контрразведчик генерал-майор Вадим Николаевич Удилов, с которым и автору удалось встретиться на Лубянке в 80-е годы писал, что стремясь создать благоприятные условия для разложения нашего общества изнутри, западная пресса регулярно печатает статьи, книги и воспоминания бывших граждан СССР, предавших Родину, с одним подтекстом: «люди шли на борьбу с коммунистами и их строем». Чепуха! Торговать Отчизной могут только Иуды. К сожалению и наша печать в погоне за сенсациями не брезгует подобными «откровениями». Читал я такие опусы в журналах «Совершенно секретно», «Щит и меч», в других бульварных газетенках. Даже «Известия» с какой-то теплотой описали 6 марта 1992 года похождения предателя Николая Чернова, выдавшего врагу всю агентурную сеть Главного разведывательного управления Советской Армии во Франции.
О советских разведчиках Чернов мнения невысокого: «наши кустари, а не профессионалы деньги тратят колоссальные, а результат нулевой».
Что ж, подобные оборотни действительно способны свести на нет усилия целого коллектива…
Они не пишут о себе много и всякого, только из-под каждой их строчки видны потоки крови. Предательство всегда соседствует с бедой.
И все же Гордиевскому была посвящена книга «Иуда из Ясенева». Подготовил и издал книгу-проклятие его бывший друг и коллега полковник СВР России Б. Григорьев под псевдонимом Борис Кондаков. Другой оценки «кроты» из семейства Иудиного не заслуживают.
Крушение планов «Сома»
Майская ночь выдалась душной. Соловьиные трели наполняли слух. Казалось чернильная мгла пропитана песнями птиц. Один перещелк накладывался на другой. Звуки неслись со всех сторон, создавая музыку весеннего леса.
Подполковник Сметанин с женой, молодой и статной, вместе с друзьями отдыхали на природе. Бренчала гитара, горел костерок, бросавший оранжевые сполохи на светлозеленый скат палатки. Когда гитарист умолкал, сразу же усиливался соловьиный натиск, так благотворно действующий на настроение человека.
— Как хорошо здесь! Приволье, свежесть, — промолвила Светлана, обращаясь к мужу.
— Нет, за границей лучше. Вспомни Францию: как там жилось! Разве под Парижем были хуже места! — парировал Геннадий.
Так получилось, что они незаметно отделились от компании, сидели в стороне и наслаждались звездами, осыпавшими небосвод сплошным искристым конфетти. Соловьи не унимались…
Офицеру предстояла вторая заграничная командировка. Теперь он направлялся по линии ГРУ Генштаба помощником военного атташе посольства СССР в Португалию.
В Главное разведывательное управление Сметанин Геннадий Александрович был направлен в 1971 году сразу после окончания Киевского высшего общевойскового училища. Услужливый характер молодого офицера заметил начальник политотдела и взял его в порученцы. Мальчиком на «побегушках» он пробегал несколько лет. За период «ответственной» службы у него появился гонор, ленность, завышенные претензии на выезд за границу. Считая себя выше сослуживцев по интеллекту, он делал все возможное и невозможное, чтобы начальник узнал о его сокровенном желании. А в том, что со временем он поедет за границу, был больше, чем уверен, патрон поможет, стоит только заикнуться.
Однажды, это было еще накануне первой загранкомандировки, генерал сам завел разговор на тему поездки за кордон, упрекнув его, Сметанина, за холостяцкий образ жизни и нетипичное поведение офицера военной разведки, серьезно думающего о завтрашнем дне.
— Дорогой, в заграничные командировки мы посылаем только семейных, так что скорей обзаведись супружницей, но не спеши, не бери первую попавшуюся, — семья должна быть крепкой, — подсказал как-то ему начальник политотдела.
Когда вероятность поездки за границу появилась на горизонте, Сметанин срочно женился на вчерашней десятикласснице. Она была намного моложе супруга, но разница в возрасте ни сколько не смущала Геннадия. Вскоре молодая чета убыла в первую длительную заграничную командировку во Францию. Начальник сдержал слово!
* * *
Таким образом, у военного атташе в Париже появился партийный соглядатай из политотдела Главка. Поэтому с первых дней пребывания Сметанина в аппарате военного атташе начальник держал его на определенной дистанции, редко пользовался услугами как переводчика, тем более, что сам сносно знал французский язык. Сметанин почувствовал настороженность руководителя, но воспринял это как свою, пусть небольшую, «номенклатурную силу».
«Ничего, я его заставлю со мной считаться», — часто повторял про себя этот пострел, который успел прикоснуться к партийным органам, упиваясь мыслями о всемогуществе московского патрона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
