Планета очень напоминала родную Терру: те же просторы полей, перелески, дорога с пыльной травой на обочинах. Правда, растительность имела очень насыщенный темно–зеленый тон, переходящий в темно–болотный и черно–коричневый. Разноцветные пятна полевых цветов резких, пронзительных тонов были разбросаны на островках травы пограничных зон вокруг полей, разделенных на участки. Вдоль дороги трава и редкие цветы были притрушены густой коричнево–бурой пылью. Оранжевое солнце поднялось выше и стало основательно припекать, что заставило Гаррисона сильнее нажать на педали. Горячий воздух пахнул ему в лицо, доносившиеся ранее звуки, издаваемые какими-то птицами или насекомыми, заглушились свистом в ушах от быстрой езды.
Подъезжая к городу, он безо всякой радости вспомнил о свой миссии. Настроение не то, чтобы испортилось, но приобрело минорный оттенок.
Энергично давя на педали, десятый инженер Гаррисон въехал на улицу, по обеим сторонам которой стояли небольшие разного цвета дома, окруженные аккуратными садиками. Пухленькая, миловидная женщина подстригала в одном из них газон.
Он подкатил к ней, вежливо прикоснувшись пальцами к пилотке.
— Прошу прощения, мэм. Кто у вас в городе самый большой человек?
Она обернулась, скользнула по нему взглядом и указала ножницами на юг.
— Джефф Бэйнс. Первый поворот направо, второй — налево. У него кулинарная лавка.
— Спасибо.
Он двинулся дальше. Первый поворот направо. Он объехал грузовик на резиновых колесах, стоящий у угла. Второй — налево. Трое ребятишек тыкали в него пальцами, хрипло вопя, что заднее колесо его велосипеда вихляет. Он нашел лавку, прислонил велосипед педалью к обочине и похлопал его ободряюще, прежде чем войти и взглянуть на Джеффа.
А посмотреть было на что. У Джеффа было четыре подбородка, шея объемом в двадцать два дюйма и выпирающее на полярда брюхо. Простой смертный запросто мог нырнуть в одну штанину его брюк, не снимая при этом акваланга. Без сомнения, он действительно был самым большим человеком в городе.
— Хочешь чего-нибудь? — извлек Джефф вопрос откуда-то из глубины своей утробы.
— Да не совсем. — Десятый инженер Гаррисон окинул взглядом обильные запасы еды, и ему пришло в голову, что если ее всю к вечеру не раскупят, то вряд ли выкинут кошкам. — Я ищу определенного человека.
— Вот как. Я-то сам держусь обычно от таких подальше, но у каждого свой вкус. — Джефф подергал толстую губу, собираясь с мыслями, а потом предложил. — Почему бы тебе не обратиться к Сиду Вилкону на Дейд–авеню? Он самый определенный из всех людей, которых я знаю.
— Я не совсем это имел в виду. Я хотел сказать, что ищу человека особенного.
— Так какого же рожна ты не скажешь прямо? — Поразмыслив над новой проблемой, Джефф Бэйнс предложил. — По этой части годится Тод Грин. Ты его найдешь в обувной мастерской на углу. Он-то уж точно особенный. И еще какой!
— Вы меня не совсем понимаете, — мягко сказал Гаррисон. — Я охочусь за большой шишкой, чтобы пригласить его откушать.
Усевшись на высокий табурет, со всех сторон которого его тело свисало не меньше, чем на фут, Джефф Бэйнс окинул Гаррисона любопытным взглядом и сказал:
— Что-то здесь не то. Во–первых, тебе придется не один год искать человека с шишкой, особенно если тебе обязательно нужна именно большая шишка. И какой смысл тратиться на него только из-за этого?
— Тратить что?
— По–моему, это само собой разумеется. Об нужно устраивать так, чтобы им гасить старый об. Разве нет?
— Разве? — Гаррисон даже не закрыл рот. Мозг его пытался разобраться в странном вопросе: как устраивать об? Какой такой об?
— Ты, стало быть, не знаешь? — Джефф Бэйнс зевнул. — Слушай, это на тебе что, униформа, что ли?
— Да.
— Самая что ни на есть настоящая униформа?
— Конечно.
— А, — сказал Джефф. — На этом-то я и купился: пришел ты один, сам по себе. Если бы вы приперлись целой оравой, да еще одинаково одетые, я бы сразу понял, что это униформа. Ведь в этом и есть смысл униформы, чтобы все были одинаковые. Так, что ли?
— Должно быть, так, — согласился Гаррисон, никогда раньше над этим не задумывавшийся.
— Значит, ты с того корабля. Я мог бы и сразу догадаться, да что-то туго соображаю сегодня. Но никак уж не ожидал увидеть кого-нибудь из вас шатающимся в одиночку на этой штуке с педалями. Это о чем-то говорит, разве нет?
— Да, — сказал Гаррисон, поглядывая в сторону велосипеда, проверяя, не увел ли его кто, пока хозяину заговаривают зубы. Машина была на месте. — Это о чем-то говорит.
— Ну ладно, выкладывай, зачем пришел.
— Да я же все время пытаюсь объяснить. Меня послали, чтобы…
— Послали? — Глаза Джеффа полезли на лоб. — Ты хочешь сказать, что ты действительно позволил кому-то послать тебя?
— Конечно. А почему нет?
— Кажется, я наконец понял, — сказал Джефф, и его обескураженное лицо мгновенно прояснилось. — Ты меня просто сбил с толку своей странной манерой выражаться. Ты хочешь сказать, что имеешь об?
В отчаянии Гаррисон спросил:
— Объясните, пожалуйста, что такое об?
— Он не знает, — прокомментировал Джефф Бэйнс, вперив в потолок молитвенный взгляд. — Он даже этого не знает! — И отрешенно вздохнул. — Ты, случаем, не голоден?
— Скоро буду.
— Лады. Я, конечно, мог бы тебе сказать, что такое об, но сделаю лучше. Я тебе покажу, что это такое. — Джефф сполз с табурета и переместился к задней двери. — Не знаю даже, с чего это я должен стараться и учить уму–разуму человека в униформе. Так, разве что от скуки. Иди за мной.
Гаррисон покорно последовал за ним во двор. Джефф Бэйнс показал ему груду ящиков, ткнув пальцем:
— Консервы. — Потом показал на склад рядом. — Вскрой ящики и сложи консервы в складе. Тару сложи во дворе. Хочешь — делай, хочешь — нет. На то и свобода, не так ли?
Он потопал обратно в лавку.
Предоставленный самому себе, Гаррисон почесал уши и задумался. Дело пахло каким-то розыгрышем. Кандидата Гаррисона искушали сдать экзамен на диплом сопляка. Но, с другой стороны, стоило посмотреть, в чем дело, и перенять трюк. И вообще, риск — благородное дело. Поэтому он и сделал все, как было сказано. Через двадцать минут энергичного труда он вернулся в лавку.
— Так вот, — объяснил Бэйнс, — ты сделал что-то для меня. Это значит, что ты на меня имеешь об. За то, что ты для меня сделал, я тебя благодарить не буду. Это ни к чему. Все, что я должен сделать, это погасить об.
— Об?
— Обязательство. Я тебе обязан. Но зачем тратиться на длинное слово, когда и короткого хватает? Обязательство — это об. Я с ним обхожусь таким путем: здесь через дом живет Сет Вортертон. Он мне должен с полдюжины обов. Так что я погашу об тебе и дам возможность один об погасить Сету следующим образом: пошлю тебя к нему: чтобы он тебя покормил. — Джефф нацарапал что-то на клочке бумаги. — Отдашь это Вортертону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
