Читаем без скачивания Семь минут - Ирвин Уоллес

Когда они свернули на Первую улицу, репортер отстал, но Рейд преследовал добычу, задавая вопросы, пока они не дошли до кирпичного здания ресторана «Редвуд», в котором всегда обедали адвокаты и судьи, работающие во Дворце правосудия или в юридической библиотеке округа Лос-Анджелес. Мерл Рейд преградил путь и потребовал объяснений.

Никаких комментариев.

— Тогда, может, у меня есть комментарии! — гневно глядя на Барретта, сказал Рейд. — У нас у всех сложилось впечатление, что Лютер Йеркс сделал очередную покупку. Обвинение уже куплено им, а сейчас, судя по всему, он приобрел и защиту. На это у вас есть комментарии?

Первым желанием Барретта было дать ему по морде, но у защиты и так хватало неприятностей. Майк выждал секунду, чтобы успокоиться. Наконец здравый смысл взял верх.

— У меня всего два слова, — сказал он. — Поди прочь!

С этими словами он оттолкнул Рейда и в сопровождении Зелкина и Сэнфорда вошел в ресторан. Приветливый управляющий ждал их и быстро отвел к накрытому белоснежной скатертью столику в глубине зала, за которым на красном стуле уже сидел Лео Кимура и просматривал бумаги. Все расселись по местам. Темноглазая официантка в белой блузке и черной юбке раздала меню и ушла за пивом. Только теперь они обменялись первыми репликами.

Пытаясь сохранить спокойствие накануне надвигающегося шторма, Майк Барретт набил трубку и наблюдал за Филом Сэнфордом, который наклонился к Лео Кимуре и что-то шептал. Он знал, что красный от злости Эйб Зелкин не сводит с него гневного взгляда.

— Черт побери, Майк, ты до сих пор не ответил на мой вопрос, — хрипло начал Зелкин. — Какого черта с тобой там произошло? Почему ты позволил Дункану и этому мальчишке набить нам морды и уйти без единой царапины? Что случилось?

Барретт раскурил трубку и положил ее на пепельницу.

— Я хотел все объяснить в спокойной обстановке в присутствии Фила и Лео. Поэтому я и попросил Бена Фремонта пообедать где-нибудь в другом месте. Сейчас все объясню.

— И смотри, чтобы это было хорошее объяснение, — грозно предупредил Эйб Зелкин.

— Я заключил сделку, — напряженным голосом сообщил Барретт. — Обменял перекрестный допрос Джерри на Касси Макгро.

— Касси Макгро? — изумленно пробормотал Сэнфорд. — Ты хочешь сказать, что она жива?

— Жива и на нашей стороне. Нам предоставят возможность встретиться с ней, и у нас наконец появится свой козырной туз.

— Вот это да! — воскликнул Сэнфорд. — Любовница Джадвея собственной персоной, прообраз Кэтлин на стороне защиты. По-моему, это проливает новый свет…

— Успокойтесь, Фил, — остановил издателя Зелкин, пристально глядя на Барретта своими прищуренными глазками за толстыми стеклами очков. — Итак, Майк, ты заключил сделку. — Он помолчал и спросил: — С кем же?

Барретт заерзал. Этого вопроса он ждал и боялся.

— С Мэгги Рассел.

— Я так и думал, — безжалостно кивнул Зелкин.

— Подожди минуту… — вспылил Барретт.

— Это ты подожди! — резко оборвал его Зелкин. — Значит, ты заключил сделку с мисс Рассел. Вижу, желание вести дела в одиночку начинает входить у тебя в привычку. Это что, процесс для одного человека? Если так, я…

— Прекрати, Эйб, пожалуйста. Ты же меня знаешь. Мы партнеры и вместе участвуем в этом. Только…

— Тогда почему ты мне ничего не сказал и не посоветовался, прежде чем заключить свою чертову сделку?

— Потому что понимал, что на бумаге, если придерживаться только голых фактов, это будет выглядеть непривлекательно, и ты откажешься. Я никак не могу передать тебе то, что не видно за голыми фактами. Ощущение человека. Оно основывается не только на фактах, но и на эмоциональном понимании. То, что я знаю об этой девушке, заставило меня обдумать ее предложение и в конце концов принять его. Есть решения, которые необходимо принимать самому.

— Майк, ты сейчас не защищаешься в зале суда, — безжалостно возразил Эйб Зелкин. — Мы все принимаем участие в этом деле, и мы защищаем не себя, а Бена Фремонта и всех американских книготорговцев, Фила Сэнфорда и все книги на земле, часть нашего Билля о правах. Никто из нас не имеет права действовать в одиночку и принимать серьезные решения, потому что эмоции…

Сэнфорд отложил в сторону ложку, которой играл уже несколько минут.

— Подождите минуту, Эйб. Пусть наконец Майк объяснит.

— Хорошо, — кивнул Зелкин. — Выкладывай свои соображения, Майк. Расскажи нам о сделке, которую тебе предложили и которую ты принял сам. Давай.

— Ладно. Если вы выслушаете меня, я вам расскажу, что случилось и на чем основывалось мое решение. Во-первых, как вы знаете, я встречался с Мэгги. С ее помощью я узнавал о состоянии Джерри Гриффита.

— Мы и так хорошо знали состояние Джерри, — возразил Зелкин, — и у меня сложилось, наверное, неправильное представление, что мы — честные адвокаты и должны показать его состояние суду, а не врачи, чтобы тайно лечить Гриффита-младшего.

Барретт сдержался, потому что у его партнера имелись все основания сердиться.

— Ладно, Эйб, ты знаешь состояние мальчика. Он намеревался кончить жизнь самоубийством, если его заставят выступить в суде. Он очень боялся перекрестного допроса, но, конечно, не это повлияло на мое решение. Сначала мне лучше рассказать вам об отношениях Мэгги с Джерри и Фрэнком Гриффитом, чтобы вы поняли, почему она предложила мне сделку для спасения юноши, почему захотела разрушить союз между Дунканом, Йерксом, Осборном и Гриффитом, а потом я вам расскажу, что произошло позавчера вечером.

Майк прервал свой рассказ лишь однажды, когда официантка принесла сэндвичи. Майк поведал об отношениях между Мэгги и Джерри, Мэгги и Фрэнком Гриффитом. Он начал с их знакомства на митинге в отеле и встречи в кафе в ночь, когда Джерри пытался совершить самоубийство, и закончил ужином в субботу вечером в ресторане «Чез Джей» в Санта-Монике. Потом подробно изложил предложение Мэгги Рассел.

— В рекламном агентстве Фрэнка Гриффита есть секретарши, которые занимаются деловой почтой. Однако личную почту приносят домой, и ее просматривает Мэгги. Она не только родственница и компаньонка тетки, но и в некотором роде секретарь в семье Гриффитов. Из-за шумихи, которая возникла вокруг дела, Гриффитам много писали. В основном это были письма поддержки. Мэгги ежедневно просматривала их. Две недели назад, может, чуть больше, Мэгги сидела утром в кабинете своего дяди и просматривала почту. Неожиданно она наткнулась на почтовую открытку для Фрэнка Гриффита, подписанную «Касси Макгро».

— Обычную открытку? — уточнил Сэнфорд.

— Обычную открытку, — повторил Барретт. — Черт! На обычной открытке можно написать десять заповедей, правило «золотого сечения» или «Эврика! Эврика! Нашел!». Мэгги не могла поверить своим глазам, но открытка лежала перед ней. Открытка была из Чикаго, с обратным адресом. Касси Макгро написала Фрэнку Гриффиту, что узнала из газет о процессе. Очевидно, ей попалась на глаза какая-нибудь острая статья, в которой мистер Гриффит обвинял Джадвея в том, что он якобы испортил его сыну всю жизнь. Касси объяснила Гриффиту, что никто не знал Джадвея лучше, чем она — женщина, готовая поклясться жизнью дочери в самых чистых и искренних помыслах автора — и объявила показания Леру ложью.

— И все это — на почтовой открытке? — с сарказмом полюбопытствовал Зелкин.

— А почему бы и нет? Посмотрите, что люди пишут на булавочной головке. Где-то у меня есть книга. Так вот, в ней написано, что в Майнце в Германии издана книга размером меньше половины квадратного дюйма.

— Почему Мэгги Рассел подумала, что ее написала настоящая Касси Макгро? — недоверчиво спросил Зелкин. — Открытку мог прислать какой-нибудь псих.

— Я как раз собирался рассказать об этом. Сначала Мэгги сомневалась. Она тоже допускала мысль, что это может быть не Касси Макгро, но на всякий случай спрятала открытку от Фрэнка Гриффита. Она подумала, что если ее действительно написала Касси, то открытка может стать мощным оружием в руках защиты. Мы найдем Касси, разгромим Дункана и в конце концов поможем Джерри. Поэтому она приберегла открытку для торга с мистером Гриффитом, если тот будет продолжать настаивать на выступлении Джерри на суде. Потом мисс Рассел решила, что с дядей уже невозможно договориться, и обратилась ко мне. Мои слова доказали ей, что открытка написана Касси Макгро.

— Какие слова? — пожелал узнать Сэнфорд.

— По телефону я рассказал Мэгги, что нашел дочь Касси Макгро и Дж Дж Джадвея, Джудит. Но к нашему несчастью, она в монастыре кармелиток. О существовании дочери знают многие, но кому известно, что она стала монахиней? Кроме нас об этом знала только Мэгги. Ну, еще Шон О'Фланаган да кое-кто в церкви. Но кто еще? Только очень близкий Джадвею человек… Сама Касси Макгро. Мэгги сказала мне, что в той карточке из Чикаго упоминается о дочери Джадвея. Касси написала, что дочь Джадвея, Джудит, стала монахиней не для того, чтобы искупить грехи отца, а чтобы служить Богу, как ее отец служил человечеству. Когда Мэгги сказала мне, что в карточке есть слово «монахиня», я понял, что она написана Касси Макгро и что Касси жива.