– Не паясничайте. Затем подобные ограбления происходили время от времени в разных регионах. Связаны либо с водой, либо с огнем. В одном из дел фигурировал свидетель, описавший грабителя, и прибавивший, что, наткнувшись на него, грабитель связал его и велел сидеть тихо – и при этом по-русски говорил не совсем чисто, с каким-то легким акцентом не очень понятного происхождения. Я проанализировал все эти случаи и сопоставил их с несколькими фактами, имевшими место сразу перед началом цепочки ограблений.
– Это заняло у вас немало времени, – предположил Муравьев.
– Зато результаты интересные. Вот, например, российский малый зонд, внеочередной, рассчитанный на экипаж из трех членов, доставил в тот год с Ганимеда полезный груз и тех самых трех членов. Но затем один из членов пропал – не успев даже пройти медосмотр. Исчез. Оставшихся допросили, и они чистосердечно признались, что пропавший – вовсе не член их экспедиции. Попал он на зонд случайно, еще на Ганимеде, и силой и угрозами заставил взять его с собой. Тщательно изучив все бортовые видеозаписи, сыщики пришли к заключению, что за почти год полета этот шантажист ни разу не показал видеокамере свое лицо. Ни одного раза. Внешность описали вернувшиеся. И это описание поразительно похоже на описание грабителя банков, равно как и на вас, уважаемый лже-Муравьев. Дальше сыщики копать не стали, но я заинтересовался, и начал по мере возможности наводить справки. В частности, меня интересовали личности всех людей, побывавших в тот год на Ганимеде.
– Много их там побывало, наверное? – вставил Муравьев.
– Не все сведения находятся в свободном доступе, многие страны многое скрывают. Но вот два года назад я, наконец, нашел то, что искал – изображение человека, побывавшего на Ганимеде, и по сведениям погибшего там же – очень похожее на вышеупомянутые описания. Человека звали Нил Дубинский. Фотография очень мутная почему-то, но сходство проглядывает. Уроженец Южной Африки. Я стал рыться в базах данных, чтобы посмотреть, не было ли в Москве в то время дополнительных гостей из той же страны. Оказалось – были.
– Да неужто! – удивился Муравьев.
– Не только были, но и произвели на свет потомство. И Нил Дубинский, осведомленный об этом, опекал это самое потомство с самого его, потомства, рождения, не встречаясь с ним, потомством, лично. Стало мне еще интереснее. Потомство работало счетоводом в «Мечте». Назревал скандал в правлении, присваивались значительные суммы, назначен был суд, и «Мечта» стала высчитывать самых опасных свидетелей и с ними разбираться. Я приехал за день до даты, когда должно было свершиться убийство в целях безопасности правления компании – приехал на место, где девушку должны были ликвидировать. Приехал в сумерки, чтобы тщательно и без посторонних ознакомиться с местностью и, если понадобиться, девушку от убийц избавить.
– Не перевелись еще рыцари, – заметил Муравьев.
– Не испытывайте мое терпение, – отрезал Глеб. – Слушайте. Не скрою, я удивился, когда увидел человека в обычной одежде, без акваланга, трубки-маски – просто в куртке и брюках – погружающегося в речную воду с головой. Я прождал полчаса. Человек выныривать так и не собрался. Что он там делал, на дне, что искал – что готовил – не знаю. Было холодно, я слегка замерз, и уехал домой. А через сутки … девушка…
– Спаслась, – подсказал Муравьев.
– Во всяком случае, ныряльщики никакого тела в этом месте не обнаружили.
Тут Муравьев вспомнил «ныряльщиков» и улыбнулся. Улыбка прибавила Глебу уверенности. Он продолжил:
– Это – основные данные, а есть еще второстепенные. Вот, к примеру, уже под именем Муравьев вы сидели с коллегами в баре и на спор выпили залпом, из горлышка, семьсот пятьдесят грамм коньяка. И остались совершенно трезвым. Из раздевалки в спортзале по моему приказу было конфисковано три ваших полотенца с целью провести анализ ДНК. Вы этими полотенцами вытирались – после упражнений, и после душа, все видели – а взять оказалось нечего! Ни капель пота, ни волос, ни кожи – ничего не оставили на полотенцах. Они ничем не пахли, эти полотенца. Вообще ничем. В общем, я знаю, что вы – Нил Дубинский. И – ничего против вас не имею. Но кое-что мне хотелось бы узнать поподробнее. От вас лично. И уж без этого я вас не отпущу, уверяю вас, господин Дубинский по прозвищу Дубстер. Есть у вас несколько секретов, и, памятуя о моем многолетнем старании, равно как и старании доктора, и множестве усилий, потраченных на сбор материалов, очень прошу вас … Дубстер … открыть эти секреты мне и доктору. И больше никому. И все.
– А вы не боитесь? – поинтересовался Муравьев.
– Нет, Дубстер, не боюсь. И доктор не боится. Во-первых, как я уже сказал, я совершенно не желаю вам зла. Будете хорошо себя вести – никто вас пальцем не тронет. Ничего неприятного я вам не предлагаю. Во-вторых, вы хоть и выходите сухим из воды и целым из огня, но вполне уязвимы физически. И ссадины у вас бывают, и синяки – стало быть, и пули вы боитесь так же, как любой … землянин. И не волнуйтесь, уголовного дела против вас не будет. А я могу вам оказаться полезным. Да и доктор тоже. Друзей мы не забываем.
– Не представляю, чем бы я мог вам помочь, в каком деле, какими средствами.
– Это зависит от того, что вы мне сейчас расскажете, Дубинский. О ваших возможностях мы с доктором кое-что знаем – в общих чертах. Нужны подробности. Для начала – небольшой тест. Рудольф, действуй.
Сперва доктор вооружился точечным фонариком и осмотрел глаза, а затем уши Муравьева. Попросил сказать «а-а-а» и заглянул ему в рот. Расстегнув Муравьеву куртку и рубаху, он некоторое время водил ему по груди стетоскопом, прислушиваясь и веля дышать. Затем он померил Муравьеву давление.
– Какой же ты доктор, – с укором сказал ему Муравьев. – Ты медбрат, самый обыкновенный. Хочешь я еще раз скажу «а-а-а»?
Рудольф обернулся к Глебу. Тот поднял брови, и Рудольф мотнул головой.
– Ординарно. Лучше, чем у многих, но это объясняется хорошим сложением и, возможно, здоровым образом жизни.
Глеб кивнул и сказал:
– Давай дальше.
В руке доктора сверкнул шприц.
– Э! Ты чего это мне вкалывать собрался? – возмутился Муравьев. – Брысь!
– Не волнуйтесь, всего лишь кровь на анализ.
– Ага. Ну, это ничего. Бери.
Руку перетянули резинкой, игла вошла в вену. Набрав нужное ему количество, врач понес контейнер к агрегату на каталке, но по дороге остановился.
– Так … Ну, этого следовало ожидать.
Он посмотрел на пол, а затем на контейнер, и покачал головой.
– Что там? – поинтересовался Глеб.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
