Андрей Андреевич после свидания со мной уехал из Праги, сказав мне, что через несколько дней вернется и тогда даст мне все нужные полномочия и инструкции для моих переговоров в Швейцарии. Я остался в отеле «Алькрон», где встретился с проф. Рашхофером и проф. Ейбелем; последний хорошо знал Андрея Андреевича.
Эти известные профессора по поручению Андрея Андреевича составили конспект предполагаемого обращения ген. Власова по радио к открывавшемуся первому собранию Объединенных наций в Сан-Франциско. Возможность сообщить западным союзникам и мировому общественному мнению об истинных целях Движения, а также подчеркнуть, что КОНР является выразителем убеждений и чаяний миллионов русских как вне, так и внутри Советского Союза, была исключительно важна.
Я отмечу еще несколько попыток связаться с западными союзниками:
1. В конце января 1945 года я встретился в Берлине со швейцарским журналистом Георгием Брюшвейлером, родившимся в Москве, который просил меня представить его Власову. До его посещения Андрея Андреевича я имел с ним конфиденциальный разговор, приведший к его обещанию помочь Освободительному движению. По возвращении в Швейцарию он должен был, при посредстве своих крупных связей, переправить англоамериканскому Главному командованию меморандум о Движении и, кроме того, подготовить почву для непосредственного контакта КОНРа с западными союзниками. Во время приема у Власова Брюшвейлер обещал поместить ряд статей в «Нойе Цюpи*censored* Цайтунг», правильно освещавших Освободительное движение. Четвертого или пятого февраля он, с данным ему материалом, выехал в Швейцарию. Насколько мне известно, в «U,ropH*censored* Цайтунг» статей помещено не было.
2. В марте мне удалось отправить два письма с приблизительно одинаковым содержанием. Одно было адресовано Густаву Нобелю — главе известной семьи (премия Нобеля), которого я лично знал. Он часть своей молодости провел в России и прекрасно говорил по-русски. Это письмо я лично вручил шведскому военному аташе в Берлине — полковнику Данфельду, обещавшему мне переправить письмо с дипломатическим курьером в Стокгольм, где в это время находился Нобель.
Другое письмо было адресовано генералу графу Ф.М. Нироду, с которым я был в очень хороших отношениях. Нирод, живший под Парижем, был родным дядей г-жи Армор — жены американского посла в Мадриде — Нормана Армора. Г-жа Армор — урожденная княжна Кудашева — была воспитана в доме Нирода. Это письмо было отправлено при помощи испанского дипломата, летевшего в Мадрид и обещавшего переслать его дипломатической почтой в Париж.
3. В конце марта я приехал в Прагу, где вел переговоры с министерством о предполагавшемся съезде русских ученых. Там я встретился с проф. Вышеславцевым, которого я уже знал раньше. Вышеславцев, благодаря своим связям в швейцарских научных и политических кругах, получил визу для переезда с женой в Швейцарию и собирался немедленно покинуть Прагу. Он согласился использовать вышеупомянутые связи и помочь Освободительному движению. Проф. Вышеславцев по дороге к границе заехал в Карлсбад, где был принят Власовым, от которого получил инструкции для всех переговоров в интересах КОНРа. Я был в это время в Берлине, поэтому не знаю подробностей разговора Андрея Андреевича с Вышеславцевым. Позже я узнал, что он проехал швейцарскую границу лишь в первых числах мая.
4. По мере продвижения союзных войск на западе, по распоряжению ген. Власова, за линиями англо-американцев оставлялись лица, снабженные письменными полномочиями КОНРа. Эти лица должны были добиваться приема в военных штабах и вести переговоры о капитуляции частей РОА с единственными условиями — невыдачи их Советам. Часть этих полномочий были подписаны мною от имени ген. Власова и КОНРа.
Послание митрополита Анастасия генералу Эйзенхауэру, главе союзных сил в Западной Европе
Мюнхен, 25 августа 1945 г.
После семи лет ужасной войны — солнце мира взошло над страждущей землей. Этот мир завоеван героизмом Союзных Войск и мудростью, отвагой и самоотверженной доблестью их вождей. Среди их имен — Ваше имя стоит на первом месте. Эти имена будут благословляться теми народами, которым победа Союзных Войск вернула свободу.
С чувством глубокого удовлетворения эта победа была встречена беженцами из разных стран, которые сейчас проживают в Германии. Некоторые из этих беженцев были вывезены из стран, оккупированных немцами, насильственным путем. Чем труднее была их жизнь на чужбине, чем тяжелее ежедневный труд и лишения, — тем больше они стремились вернуться домой, к своим родным.
Только одни русские, которых в Германии было больше, чем представителей любой другой нации, были лишены этой радости. Они были принуждены оставаться на чужбине потому, что между ними и их Домом — стена, переступить которую не позволяют им их совесть и здравый смысл. Психологически многим людям их трудно понять. Трудно понять людей, которые предпочитают тяжелую жизнь на чужбине возвращению к себе домой. Да, это вопрос, который уже давно требует самого тщательного рассмотрения друзьями русского народа и всеми интересующимися судьбами русского народа и России.
Русские, конечно, любят свою родину не менее, чем французы, бельгийцы или итальянцы любят свою. Русские тоскуют по родине. Если, несмотря на это, они все же предпочитают оставаться на чужбине, не имея жилища, часто будучи голодными и не имея юридической защиты, то это только по одной причине: они хотят сохранить самую большую драгоценность на этой земле — свободу: свободу совести, свободу слова, право на собственность и личную безопасность. Многие из них уже состарились и хотели бы умереть на родине, но это невозможно, покуда там господствует власть, которая основана на терроре и подавлении человеческой личности.
Я должен со скорбью свидетельствовать, что это продолжается и сейчас, после окончания войны.
Этот факт засвидетельствован теми из наших соотечественников, которые поехали туда по своей собственной воле или же в результате пропаганды, — ив ужасе вновь бежали оттуда. Замечателен тот факт, что не только интеллигенция, но и крестьяне, и простые рабочие, которые покинули Россию после 1941 года, когда она вступила в войну, и которые были воспитаны в условиях советской жизни — не желают возвращаться в Советскую Россию. Когда пробовали их депортировать силой, они взывали в отчаянии и молили о милосердии. Они даже иногда кончают самоубийством, предпочитая смерть на чужой земле, чем возвращение на родину, где их ожидают одни страдания.
Такое трагическое происшествие имело место 12 августа в Кемптене. В этом месте, в лагере DP [95], - большое скопление русских эмигрантов, т. е. людей, которые покинули Россию вскоре после революции, а также бывших советских граждан, которые несколько позднее выразили свое желание остаться за границей. Когда американские солдаты явились в лагерь с целью разделить этих эмигрантов на две категории и выдать бывших советских граждан в советские руки, то они нашли всех эмигрантов в церкви, горячо молящихся Богу, дабы Он их спас от депортации. Будучи крайне беззащитными и покинутыми, они считали церковь своим последним и единственным убежищем.
Никакого активного сопротивления не было оказано. Люди, стоя на коленях, только молили о помиловании, стараясь, в полном отчаянии, целовать руки и даже ноги офицеров. Невзирая на это, они были силой изгнаны из церкви. Женщин и детей солдаты волокли за волосы и били. Даже священников не оставили в покое. Священники всячески старались защитить свою паству, но безуспешно. Одного из них, старого и уважаемого священника, выволокли за бороду. У другого священника изо рта сочилась кровь, после того как один из солдат, стараясь, вырвать из его рук крест, ударил его в лицо. Солдаты, преследуя людей, ворвались в алтарь. Иконостас, который отделяет алтарь от храма, был сломан в двух местах, престол был перевернут, несколько икон были брошены на землю. Несколько человек было ранено, двое пытались отравиться; одна женщина, пытаясь спасти своего ребенка, бросила его в окно, но мужчина, который, на улице, подхватил на руки этого ребенка, был ранен пулей в живот.
Можно легко представить, какое огромное впечатление произвел этот случай на всех свидетелей. Особенно он потряс русских, которые никак не ожидали такого обращения со стороны американских солдат. До сих пор они видели от них лишь помощь и поддержку. Американские власти всегда выказывали уважение и доброжелательство русским церквям и церковным организациям. Надежда на защиту доблестной американской армии и побудила так многих русских стремиться попасть в американскую зону оккупации.
Считая трагедию в Кемптене единичным случаем, имевшим место по недоразумению, русские люди твердо верят, что ничего подобного никогда больше не повторится. Они надеются, что им, как и раньше, будет оказана благожелательная помощь. Они уверены, что победоносная Американская армия, Армия страны, которая славится своей любовью к свободе и человечеству, поймет их желание отстаивать свои наилучшие национальные и религиозные идеалы, ради которых они страдают уже более 25 лет.
