– Понимаете ли, уважаемый барон, – безупречно вежливо начал архимаг, – физиология полукровок непредсказуема и вполне способна обладать рядом удивительных особенностей, не присущих чистым расам. Самый блистательный образчик проявления нестандартности подобных организмов – это наша незабвенная Мелеана. В ДНК полукровок присутствует некий свободный мутаген, подчас ведущий себя весьма и весьма странно…
Сильф ошеломленно помотал не полностью просохшими волосами:
– Но я и сам отношусь к народу, возникшему путем смешения крови эльфов и орков…
– Это произошло давно, – небрежно отмахнулся Саймон. – С тех пор ваша раса успела набраться сил и приобрела завидный иммунитет. Но Ланс, – архимаг рассматривал полукровку, как некое подопытное насекомое, – вообще неординарное во всех отношениях создание.
– Ну это точно! – не удержался от ухмылки барон. – Но прошу вас ближе к сути проблемы, господин архимаг.
– Так вот… – Саймон академически кашлянул, видимо собираясь прочитать полнообъемную лекцию по генетике. – Я выяснил, что у нашего чудесного Лансанариэля не существует привычного для нас понятия молочных и постоянных зубов. Зубы у него периодически выпадают в течение всей жизни, регулярно сменяясь один на другой…
– Здорово, – позавидовал Марвин. – То-то он конфеты непрерывно трескает. Похоже, кариес ему не грозит.
– Не грозит, – поддакнул Саймонариэль, – но сейчас у Ланса случился неприятный сбой: новый зуб торопится поскорее вылезти из лунки, а старый – пока еще не спешит ее покидать. Отсюда и боль, и воспаление…
– А я-то уж подумал, будто произошло что-то и в самом деле серьезное. – Генрих с негодованием уставился на обоих магов. – А тут… Зачем вы нам головы-то морочите? Выдрать Лансу зуб – и долой проблему…
– Вот и я это предложил, – бесцветным голосом изрек магистр. – Но он… – Его указующий перст обвиняюще повернулся в сторону Ланса…
– Нет, – изо всех сил заверещал полуэльф, отпрыгивая вместе с табуреткой. – Не дамся! Боюсь!
У опешившего барона шокированно расширились глаза, чуть не вылезая из орбит. Ланс испугался?
– Что за детский бред? – разъяренно рявкнул сильф и, чеканя шаг, начал наступать на скорчившегося на своей табуреточке полуэльфа. – Да я сейчас самолично тебе этот гоблинов зуб выбью!
– Эй, полегче! – Огвур преградил ему путь. – Посмей хоть пальцем его тронуть…
Но де Грей не слушал. Ловким финтом обойдя массивную фигуру тысячника, он прорвался-таки к Лансу, схватил его за лацканы щегольского бархатного камзола и, приподняв над сиденьем, затряс, будто ветер осину. Полукровка мелко дрожал и всхлипывал.
– Хватит притворяться, – орал де Грей, изливая все накопившееся возмущение, – чего ты нам уррагскую лапшу на уши вешаешь?
Огвур взревел раненым медведем и рванулся на помощь милому другу, но маги своевременно поймали его с двух сторон, шепча: мол, Генрих не сделает Лансанариэлю ничего плохого – просто сбросит излишек адреналина. Орк с неохотой подчинился, продолжая что-то ворчать и поглядывая на барона с опаской. А Генрих продолжал вопить.
– Да всем известно, что на самом деле ты далеко не трус, – отводил он душу. – Ты и над разбойниками верховодил, и на Ульрику наезжал, и в бою отличался, и демонов Астора наглостью доставал, и из папочки своего чокнутого дух вышиб. Так чего же ты сейчас ломаешься перед нами, как девка, и сопли пускаешь? Да подумаешь – зуб! Ну хочешь – я себе для примера его вырву?
Ланс флегматично шмыгнул распухшим носом:
– Все равно – боюсь!
– Ну знаешь… – Генрих с размаху опустил его обратно на табуретку, – это уже попахивает паранойей!
В холле воцарилась драматическая пауза, напоминающая затишье перед грозой. Огвур нежно гладил Ланса по волосам, Генрих продолжал недовольно бухтеть, маги – думали. Ситуацию спас Марвин.
– Послушайте, – вкрадчиво предложил он, – давайте не станем рвать зуб специально. Я предлагаю положиться на благой промысел судьбы. Вот, – он вытащил из кармана прочную шелковую нитку, – чем вам не нить фортуны? Привяжем один ее конец к дверной ручке, а второй – к зубу. И первый же, кто зайдет во дворец, неминуемо избавит Ланса от мучений. А исходя из того, что дуракам везет, – тут маг весело подмигнул радостно осклабившемуся Генриху, – я уверен: нас посетит хороший человек, а больной – не почувствует боли!
На том и порешили.
Минут десять ничего не происходило. Лансанариэль нервно поерзывал на табуретке, остальные дружно переживали за него. Вдруг из-за двери донеслось быстрое постукивание каблуков, сопровождаемое звоном оружия…
– О, – торжественно расправил плечи некромант, – а что я вам пророчил? Сюда идет отважный воин!
Все выжидательно затаили дыхание. Ланс напрягся…
Во входную дверь вежливо постучали, но столпившиеся в холле и не намеревались отвечать. Стоявший на крыльце посетитель нерешительно потоптался, гневно выругался и… резко потянул дверь на себя…
– А-а-а! – пронзительно взвыл Ланс, потому что больной зуб птичкой вылетел у него изо рта и повис на ниточке.
– А-а-а! – еще громче заорали все остальные, ибо в дверном проеме стояла Сумасшедшая принцесса, с озадаченным прищуром разглядывающая собравшееся в холле общество.
– Ну и как прикажете это понимать? – требовательно вопросила она, приподнимая брови и указывая на стоматологический трофей. – Окончательно без меня сбрендили?
Саймонариэль заливисто расхохотался, становясь похожим на расшалившегося мальчишку и начисто забывая о своем важном статусе.
– Девочка, ты, как всегда, вовремя! – справедливо признал он.
Генрих смотрел на Ульрику восхищенно вытаращенными глазами, подмечая и отсутствие маски, и ее новое, безупречно прекрасное лицо.
– Мелеана, – выдохнул Огвур, – ты выздоровела!
– И я! – в унисон пискнул Ланс, ощупывая заметно опавшую опухоль. – Я тоже выздоровел!
– Добро пожаловать! – радушно развел руки Марвин. – С возвращением домой, повелительница сильфов!
– Чего? – оторопела принцесса. – Как ты меня назвал?
Но тут Генрих внезапно отмер, вспомнил все недавние поучительные разглагольствования некроманта и ломанулся навстречу любимой, призывно распахивая объятия.
– Родная моя, – изощрялся он в эпитетах, – ненаглядная, желанная. Ты вернулась! Причем – без него… Значит, теперь ты уже точно станешь моей…
Он не успел договорить. Принцесса побледнела, покраснела, гневно раздула ноздри, выдохнула излишки воздуха сквозь неплотно сжатые губы и приласкала влюбленного барона прямым, сильным ударом кулака в нижнюю челюсть…
Генрих застонал, осел на пол и схватился за левую щеку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
