— Мы можем предположить, — сказал Сэйзед, неторопливо шагая по садовой дорожке.
Эта часть сада была не такой красивой, как та, к которой привыкла Вин. Здесь росла в основном только коричневая трава и редкие кусты.
— Предположить что? — спросила Вин.
— Лорд-правитель должен был сделать нечто для спасения нашего мира, и он, безусловно, сделал, поскольку мир продолжает существовать.
— Наверное, — согласилась Вин. — Но потом он забрал себе силу… Должно быть, он не устоял перед искушением воспользоваться властью. Но почему там больше ничего не написано? Почему он ничего не сказал о том, что совершил?
— Возможно, сила слишком изменила его, — ответил Сэйзед. — Или он просто не чувствовал больше потребности в ведении дневника. Он достиг цели, он стал бессмертным, хотя это побочный эффект. Но вести дневник для грядущих поколений, если собираешься жить вечно… наверное, это излишне.
— Но… — Вин от разочарования скрипнула зубами. — Но это негодный конец для такой истории, Сэйзед!
Управляющий улыбнулся.
— Поосторожнее, госпожа! Если привыкнешь много читать, пожалуй, рискуешь стать ученой.
Вин покачала головой.
— Нет, если все книги заканчиваются так!
— Если тебя это утешит, — сказал Сэйзед, — то знай: не одна ты разочарована содержанием дневника. В нем нет почти ничего такого, что могло бы пригодиться мастеру Кельсеру… и, конечно, там нет ни слова об одиннадцатом металле. Я даже чувствую себя немножко виноватым, потому что пользу из книги в итоге извлек только я.
— Но о религии Терриса там тоже особо не говорится.
— Верно, там сказано совсем немного, — согласился Сэйзед. — Но если честно, то это «немного» — куда больше, чем мы знали до сих пор. Я только того боюсь, что не сумею передать эти сведения. Я должен переслать копию перевода дневника туда, где мои братья и сестры, хранители, смогут ее найти. Жаль ведь, если полученные знания умрут вместе со мной.
— Не умрут, — сказала Вин.
— Вот как? Неужели моя леди внезапно превратилась в оптимистку?
— А неужели террисанин неожиданно стал пессимистом? — парировала Вин.
— Он всегда им оставался, я думаю, — с легкой улыбкой сказал Сэйзед. — И именно это делало его плохим управляющим, по крайней мере, в глазах большинства хозяев.
— Тогда они были просто дураками! — искренне воскликнула Вин.
— Я склонен думать так же, госпожа, — ответил Сэйзед. — Но нам лучше вернуться в особняк. Тебя не должны видеть в саду, когда придет туман.
— Я просто немножко прогулялась.
— Среди рабочих многие не знают, что ты рожденная туманом, госпожа, — напомнил Сэйзед. — Лучше, я думаю, и дальше хранить это в секрете.
— Да, я знаю, — кивнула Вин. — Давай вернемся.
— Мудрое решение.
Они не спеша пошли назад, наслаждаясь сдержанной красотой восточной части сада. Трава здесь была аккуратно подстрижена, и редкие кусты подчеркивали ее строгое очарование. Южная часть сада выглядела эффектнее: там росли деревья и другие экзотические растения, протекал ручеек. Но восточный сад привлекал своей безмятежностью и простотой.
— Сэйзед? — тихо окликнула Вин.
— Да, госпожа?
— Все изменится?
— Что ты имеешь в виду?
— Вообще все, — сказала Вин. — Если мы не погибнем в ближайший год, члены команды станут строить новые планы. Хэм, может быть, вернется к семье, Докс и Кельсер задумают очередную эскападу, в лавке Клабса поселятся другие туманщики… Даже эти сады, которые обходятся так дорого, будут принадлежать кому-то другому.
Сэйзед кивнул.
— Не исключено, что так и будет. Но если все пойдет как надо, то на следующий год, возможно, случится большое восстание скаа в Лютадели.
— Возможно. Но и тогда все изменится.
— Такова жизнь, госпожа, — сказал Сэйзед. — Мир постоянно меняется, и это правильно.
— Да, я понимаю, — со вздохом согласилась Вин. — Мне просто хочется… Мне действительно нравится жить здесь, Сэйзед. Нравится наша команда, нравится учиться у Кельсера. Мне нравится ездить на балы с Элендом, нравится гулять по саду с тобой. Я не хочу, чтобы это менялось. Не хочу, чтобы моя жизнь опять стала такой, как год назад.
— Такого не случится, госпожа, — сказал Сэйзед. — Все должно измениться к лучшему.
— Сомневаюсь, — тихо возразила Вин. — Кельсер намекал, что мое обучение почти окончено и в будущем мне придется тренироваться в одиночестве. А что касается Эленда, то он даже не подозревает, что я — скаа, и моя задача — постараться погубить его семью. И если даже Дом Венчер падет не по моей вине, он все равно рухнет… я знаю, Шэн Элариэль что-то замышляет, а мне никак не удается проникнуть в ее замыслы. И это только начало. Мы решили выступить против Последней империи. Мы, наверное, проиграем… если честно, я просто не представляю иного исхода. Мы будем сражаться, постараемся сделать что-то хорошее, но к чему это приведет? А те из нас, кто останется в живых, до самой смерти будут вынуждены скрываться от инквизиторов. Все изменится, Сэйзед, а я ничего не могу сделать, чтобы не допустить этого.
Сэйзед ласково улыбнулся.
— Тогда, госпожа, — негромко сказал он, — просто наслаждайся моментом. Думаю, будущее преподнесет тебе немало сюрпризов.
— Может быть, — неуверенно согласилась Вин.
— Не теряй надежды, госпожа. Думаю, ты заслужила немного удачи. До восхождения на престол лорда-правителя существовал маленький народ, который называли асталзи. Эти люди утверждали, что каждый человек рождается с определенным запасом несчастий. И когда с асталзи случалась беда, они считали, что им повезло, ведь после этого их жизнь могла стать только лучше.
Вин вскинула брови.
— Звучит немного наивно.
— Я так не думаю, — возразил Сэйзед. — Асталзи были весьма развитым народом, они успешно соединяли религию и науку. Они считали, например, что разные цвета связаны с разными вариантами счастливой судьбы, и умели подробнейшим образом описывать свет и цвет. Именно от них мы многое узнали о старом мире. Они разработали спектр цветов и небо описывали, например, как темно-голубое, а растения — как зеленые, только всевозможных оттенков. Но не в этом дело. Их философия весьма мудра, и они много рассуждали об удаче и судьбе. По их мнению, бедность есть признак того, что вскоре придет благополучие. Это подошло бы тебе, госпожа: подумай, что не всегда все будет одинаково.
— Не знаю, — с сомнением произнесла Вин. — Я хочу сказать, если количество несчастий ограничено, не может ли быть ограниченным и количество удачи? Каждый раз, когда со мной происходит что-то хорошее, я начинаю думать, что здесь-то все и закончится.
— Хм… Полагаю, это зависит от точки зрения, госпожа.
— Как ты можешь быть таким оптимистом? — спросила Вин. — Ты вылитый Кельсер.
— Не знаю, госпожа, — пожал плечами Сэйзед. — Возможно, наша жизнь была не такой тяжелой, как твоя. А может, мы просто глупее.
Вин замолчала. Они гуляли по извилистым тропинкам, вовсе не спеша в дом.
— Сэйзед, — заговорила наконец Вин, — когда ты спас меня, в ту ночь, под дождем, ты ведь воспользовался ферухимией?
Сэйзед кивнул.
— Конечно. Инквизитор сосредоточился на тебе, и я сумел подкрасться к нему сзади и ударить камнем по голове. В тот момент я был во много раз сильнее обычного человека. От моего удара он врезался в стену и, полагаю, сломал несколько костей.
— И все? — спросила Вин.
— Ты разочарована, госпожа? — улыбнулся Сэйзед. — Ты ожидала чего-то более эффектного?
Вин кивнула.
— Ну да… Просто ты никогда не говоришь о ферухимии. От этого она кажется ужасно загадочной.
Сэйзед вздохнул.
— На самом деле мне нечего скрывать от тебя, госпожа. О главной особенности ферухимической силы — способности накапливать и восстанавливать воспоминания — ты уже знаешь. А остальные мои умения не слишком отличаются от дара усиливать себя за счет свинца и олова. Хотя иные выглядят чуть более странно — например, ферухимик может стать тяжелее или изменить свой возраст, но это слабо помогает в бою, поверь.
— Возраст? — переспросила Вин, вскидывая голову. — Ты можешь стать моложе?
— Нет, госпожа. Не забывай, ферухимик черпает силу из собственного тела. Он, например, может на несколько недель постареть лет на десять. А потом сбросит накопленные годы и станет на десять лет моложе своего истинного возраста, но лишь на определенный промежуток времени. В ферухимии должно соблюдаться равновесие.
Вин немного подумала.
— А металлы, которые ты используешь, имеют значение? — спросила она. — Как в алломантии.
— Разумеется. Именно металл определяет, что именно ты можешь накопить.
Вин кивнула и глубоко задумалась.
— Сэйзед, а я могу взять у тебя немного твоего металла?
