Вы бы послушали, что он нам наобещал!
— Могу представить, — отозвался Каргрейвз. — Пойдем, Росс.
Морри продолжал возиться с нацистом, Арт стоял рядом, готовый в любой момент сменить его. Через несколько минут Каргрейвз и Росс вернулись в салон.
— Ну что, ожил наш покойничек? — спросил доктор.
— Пока нет. Может, бросить его?
— Я сменю тебя. Иногда приходится делать искусственное дыхание целый час и даже дольше. А вы вдвоем возьмите запасной скафандр, отправляйтесь к «джипу» и приведите сюда сержанта — как бишь его. Мы с Россом так и не смогли разобраться в управлении, — признался он. — Тот остолоп-сержант — пилот, и мы должны вытянуть из него все, что он знает.
Лежащий на полу мужчина застонал, и доктор принялся массировать его с удвоенной энергией. Морри, подошедший было к люку, вернулся назад.
— Давай отправляйся, — велел ему Каргрейвз. — Мы с Россом управимся сами.
Мужчина пошевелился и закряхтел. Каргрейвз перевернул его. Веки задрожали, открылись ярко-голубые глаза. Нацист уставился на Каргрейвза.
— Как поживаете, сэр? — спросил он, словно актер, изображающий истинного англичанина. — Можно мне встать?
Доктор отодвинулся и позволил ему подняться, но помогать не стал.
Мужчина осмотрелся. Росс стоял молча, направив на него ствол винтовки.
— Уберите оружие, — попросил пленник. Росс посмотрел на доктора, но винтовку не опустил. Мужчина повернулся к Каргрейвзу. — С кем имею честь? — спросил он. — Вы капитан Каргрейвз с корабля «Галилей»?
— Точно. А вы кто такой?
— Гельмут фон Гартвик, подполковник особого подразделения, — звание у него прозвучало как «поковник».
— Ну что ж, Гельмут, надеюсь, вы нам кое-что объясните. Что здесь происходит?
Подполковник самоуверенно рассмеялся.
— Ну, старина, мне слишком многое пришлось бы рассказать, не так ли? Похоже, вы сумели улизнуть от нас, и теперь преимущество на вашей стороне. Я готов это признать.
— Еще бы! Но я спрашиваю вас не о том, — Каргрейвз задумался. Стоявший перед ним нацист каким-то образом сумел обвести его вокруг пальца: он вовсе не выглядел человеком, только что очнувшимся от обморока. Скорее всего, он притворялся. Если так, то долго ли?
Ладно, не в этом дело, решил доктор. В конце концов, он у нас в плену.
— Зачем вы приказали разбомбить наш корабль?
— Я? Слушайте, старина, почему вы решили, что приказ отдавал я?
— Потому что я узнаю ваш идиотский акцент, который мы слышали по радио. Тогда вы назвались капитаном Джеймсом Брауном. Сомневаюсь, что среди ваших гангстеров найдется хотя бы еще один псевдоангличанин.
Фон Гартвик приподнял брови.
— Гангстер — грубое слово, приятель. Вряд ли оно свидетельствует о приличных манерах. В одном вы не ошиблись: из всех моих коллег только я имел сомнительное удовольствие посещать хорошую английскую школу. И попрошу вас не называть мое произношение «идиотским». Даже если я и назвался капитаном Брауном, отсюда не следует, что именно я распорядился бомбить ваш корабль. Поступил приказ вышестоящего командира, вызванный военной необходимостью. Персонально я за него не отвечаю.
— Вы дважды солгали. Не думаю, что вы посещали английскую школу: похоже, вы усвоили произношение, слушая английские пластинки и радиопередачи. И ваш вышестоящий командир не отдавал приказа бомбить нас, так как он даже не знал, что мы здесь находимся. Решение было принято вами — сразу же после того, как только вы обнаружили нас и засекли наше местоположение.
Нацист развел руками, разыгрывая обиду.
— Вы, американцы, слишком поспешны в выводах. Неужели вы думаете, что можно было за десять минут заправить ракету, снарядить ее бомбами и собрать экипаж? Моей задачей было лишь выяснить, где вы находитесь.
— Так вы знали о нас?
— Естественно. Если бы неопытный оператор не упустил вас во время посадки с экрана радара, мы бы встретили вас гораздо раньше. Неужели вы думаете, что мы построили военную базу, не позаботившись о защите? Все продумано, мы готовы ко всему. Именно поэтому мы и победим.
Каргрейвз позволил себе улыбнуться.
— Едва ли вы предусмотрели ситуацию, которая сложилась в настоящий момент.
Подполковник возразил:
— На войне порой приходится отступать. Мы вынуждены были считаться с такой возможностью.
— Вы называете войной вероломную бомбардировку мирного гражданского корабля?
На лице пленного появилось оскорбленное выражение.
— Прошу вас, друг мой! Зачем искажать факты? Ведь это вы напали на нас без предупреждения. Если бы мне не посчастливилось оказаться в тот момент в скафандре, я был бы уже мертв. Хочу заверить вас: я ничего не знал о том, что вы готовите удар. Что же до ваших слов, будто «Галилей» — мирный гражданский корабль, то я нахожу весьма удивительным, что вы сумели разбомбить нашу базу, не имея на борту ничего серьезнее мухобойки. Вы, американцы, удивляете меня. Вы всегда готовы обвинить других в том, что делаете сами.
Услышав такое наглое заявление, Каргрейвз едва не задохнулся от ярости. На лице Росса появилось выражение крайнего отвращения. Он уже открыл рот, но доктор знаком велел ему молчать.
— В ваших последних словах, — сказал он, — больше лжи, полуправды и подтасованных фактов, чем во всем том, что вы соблаговолили изречь до сих пор. Правда такова: «Галилей» не бомбил вашу базу; от нашего корабля остались лишь обломки. Но ваши люди оказались слишком беспечны. Мы захватили вашу ракету и сбросили на базу вашу же бомбу…
— Идиоты!
— Согласен с вами. Далее: вы утверждаете, что мы напали без предупреждения. Опять ложь: вы были предупреждены в достаточной мере и даже более того. Вы ударили первыми. И с вашей стороны было крайней наивностью считать, что мы не ответим вам.
Фон Гартвик хотел было что-то сказать.
— Молчать! — отрывисто произнес доктор. — Мне надоело выслушивать вашу брехню. Объясните мне, откуда у вас американский корабль. Расскажите подробно.
— Ах это! Мы купили его.
— Не валяйте дурака.
— Ничего подобного. Нет, конечно, мы не являлись на военный завод и не попросили упаковать корабль и послать его по нашему адресу. Он был приобретен через третьи руки, но как бы то ни было наши друзья сумели доставить то, что нам нужно.
Каргрейвз ненадолго задумался. Такое было вполне возможно. Он смутно припоминал, что в газетах мелькали сообщения о постройке двенадцати кораблей класса «Вотан». Газеты подавали это событие как доказательство того, что страна полностью оправилась от войны и восстановила свою экономику.
Интересно, подумал доктор, все ли двенадцать кораблей служат тем целям, для которых они предназначались?
— Это обычное заблуждение американцев, — продолжал фон Гартвик. — Вы полагаете, что весь мир разделяет вашу святую веру в прогнившую демократию. Чепуха! У нас друзья повсюду. В Вашингтоне, Лондоне, даже в Москве. Повсюду. Вот еще одна причина неизбежности нашей победы.
— Может быть, даже Нью-Мексико?
Фон
