Временно присоединённые силы обычно формировались путём соединения уцелевших машин разбитых эскадронов в новое боевое подразделение, при этом старались заменять выбывшие машины однотипными. В отношении Первого эскадрона роты Амарант такой возможности не было.
«Покоритель» — «Тишина»
(Имперский войсковой актив CSI/19630917/4126LR/V78–5)
Изначально «Тишина» была приписана к 1му Каметтерскому «Выкованному в звёздах» как «Машина 78–5». Она участвовала в боях на Креденсе во время падения Регентства Кольца и хорошо проявила себя в боях на Арзентисе IX. На Фортуне она записала на свой счёт сорок подтверждённых убийств во время гибельного рассвета в наступлении против поселений ксеносов, и осталась единственной машиной «Выкованного в звёздах», находившейся в строю к концу битвы.
Получив обширные повреждения во время боя, она должна была бы пойти на металлолом, но этого не было сделано из‑за её послужного списка. Вместо этого кузов был вывезен и отмаркирован, как подлежащий капитальному ремонту, когда 1й Каметтерский перегруппировывался на Талларне.
Машина 78–5 была восстановлена, но, в конечном итоге, никогда не воссоединилась со своим родным полком. Позже её передали отставшему экипажу, выведенному в резерв сил развёртывания экспедиционных флотов. Её новый командир переименовал её в «Тишину». Но Великий крестовый поход более не призвал их на войну, так что они ждали на Талларне, пока война сама не нашла их.
Мощь веков / Отметка / Казнь
— Этого не может быть, — произнесла Тахира. Рядом с ней Акил покачал головой, но промолчал. Они стояли в одном из залов убежища, границы которого терялись в тепловых выбросах двигателей и выхлопных газах. Она медленно вдохнула, и запах металла, топлива и разогретых двигателей наполнил её глотку. Она закашлялась, чувствуя жжение в слезящихся глазах, моргнула, прочищая глаза, и на секунду задумалась, вдруг она откроет глаза и обнаружит себя, сидящей в металлическом коконе её машины.
Танки. Сотни, нет — тысячи танков заполняли зал. Она узнала башни «Карателей», длинные стволы пушек «Покорителей», клиновидные корпуса «Малькадоров» среди дюжин других типов, которые она опознать не могла. Пятнистая раскраска сотен полков покрывала их корпусы, униформа мужчин и женщин, обслуживавших машины, свидетельствовала о том, что они пришли с миров, находящихся на значительном удалении от Талларна. Рокот двигателей, выкрики приказов, звон ударов металла по металлу наполнили её уши грохочущей волной.
Это была не просто армия, это было воинство, готовящееся к битве. И оно было не единственным, такая же картина наблюдалась в каждом хранилище под Сапфир-сити.
Остатки эскадрона Тахиры прибыли в убежище два часа назад. Последние километры они больше брели, чем прорывались. «Фонарь» и «Коготь» потихоньку пробирались мимо неясных силуэтов в тумане, петляя между отсветами далёких взрывов. Тогда только Тахира поняла, что означали огни в небе. Железные Воины отправили на поверхность Талларна столько войск, сколько она не могла себе даже представить.
Она мельком видела десантный модуль в разрыве тумана. Мощь веков изливалась на Талларн: шагающие боевые машины, мобильные артиллерийские платформы и громоздкие танки с угловатыми корпусами. Тахира смотрела на врагов, пока они не пропали из виду, и гадала, не найдут ли они убежище под Сапфир-сити взломанным и наполненным покойниками.
Но дела обстояли иначе. Вместо этого, она обнаружила его гудящим от переполнявших залы различных вооружений.
Почти неспособные ходить, с воспалёнными глазами и отсыревшей за дни, проведённые в костюмах, кожей, уцелевшие члены экипажей Тахиры прошли процедуры обеззараживания и увидели, что убежище охвачено лихорадочной активностью. Десятки тысяч мужчин и женщин перемещались по залам и коридорам. Для кого‑то это было слишком много. Вэйл просто сполз спиной по стене на пол и сидел, качая головой. Удо начал ухмыляться и болтать. Сама Тахира не произнесла ни слова, а просто стояла и смотрела целых пять минут на поток людей. Потом она пошла. Акил молча последовал за ней с широко раскрытыми глазами.
Они брели вниз по наполненным суетой коридорам, пряча взгляды, когда забывали отдать честь. В конечном итоге, они пришли в хранилище, где месяцы назад она и её экипаж катались на танке по голому пласкриту.
Здесь она увидела, почему Железные Воины спустились на поверхность сейчас. Причиной были не столько подкрепления, прибывшие на Талларн. Сколько то, что с этого момента легион утрачивал своё преимущество.
— Космодесант, — сказал Акил глухим голосом, и Тахира проследила его взгляд в сторону полудюжины фигур, стоящих перед тремя закрытыми спидерами. Броня их была белой, но с выбоинами и царапинами, в которых виднелся серый керамит под слоями краски. Зазубренные багровые подтеки виднелись на их поножах, наплечниках и шлемах, косы чёрных конских волос с вплетёнными в них костями болтались на их поясах, когда они двигались.
И как они двигались. Тахира обнаружила, что думает о змеях, ползущих по земле, — неторопливо перетекающих, но готовых к атаке. Один из них стоял без шлема и повернулся, чтобы посмотреть на неё. Взгляд Тахиры встретился с глазами цвета голубого холодного неба.
В эту секунду ей захотелось убежать и зарыться где‑нибудь под пласталью и рокритом. Она отвела свой взгляд от космодесантника.
— Что будет теперь? — спросил стоящий рядом с ней Акил.
Она не ответила, вместо этого она залезла в карман своего хаки и вытащила палочку лхо. Она осторожно зажала её губами и щёлкала зажигалкой, пока, наконец, не вспыхнул голубоватый конус пламени. Волосы её прилипли к голове и сально блестели от жира. В морщинки лица забралась грязь. Грубая отметина от воротникового зажима окольцовывала её шею, как след от оков. Она заметила, что руки были спокойны, но светящаяся точка тлеющей лхо дрожала. Она встретилась глазами с собственным смазанным отражением на маленьком корпусе зажигалки. Суровость и усталость смотрели на неё. Она подумала о Бреле.
«Свет Терры. Я выгляжу теперь как он».
Она закрыла глаза и вдохнула дым.
— Тахира? — подал голос Акил.
Она почувствовала влагу на щеках.
«Что происходит?» — подумала она и открыла глаза.
Слезы катились по её щекам, сажа полосками размазалась по лицу. Ей казалось, что это не её слёзы.
Глотку сдавило. Она почувствовала бегущую по телу дрожь, тяжкие воспоминания, бурлившие внутри, навалились на неё. Она глубоко дышала, пытаясь остановить слёзы. Акил ничего не говорил, а она не смотрела на него. Она не хотела, хотя бы потому, что увидела бы слёзы и в его глазах. В её всё ещё затуманенном взоре, ряды застывших машин выглядели как уродливое железное море. В паре футов от неё, солдат в голубой униформе заряжал ленты снарядов в оружейный бункер. Где‑то далеко, девушка, нет, не девушка — солдат, смеялась, соскочив вниз с башни «Покорителя».
— Лахлан умер, когда мы почти добрались сюда.
— Я знаю, — мягко ответил Акил, — я видел, как ты вытаскивала его из машины.
Теперь её действительно трясло. Мир перед глазами стал размытым пятном.
Снова раздался голос Акила, низкий и размеренный:
— Тахира, это — не твоя ошибка.
— Это — была моя ошибка. Я приказала ему стрелять. Я знала, что может произойти, что орудие может перегреться, — она сделал паузу и моргнула. — Он стонал часами. Я просто хотела, чтобы он затих. Но, видишь ли, его костюм порвался, так что мы все слышали. Часть меня хотела, чтобы он умолк. Но он продолжал стонать. Мне казалось, что он пытался произнести чьё‑то имя. Потом он затих, и…
Она почувствовала, как смешок прорывается сквозь зубы:
— Я почувствовала облегчение. На секунду, но мне стало легче.
Акил ничего не ответил, когда она взглянула на него, тот рассматривал свою левую ладонь, словно не хотел встречаться с ней взглядом. Она внезапно задумалась над его возрастом, у него были дочки, как он говорил. Ей стало любопытно, какого возраста они были.
Воспоминание о вопросе Акила плавало в её мозгу.
«Что будет теперь?» — медленно она восстановила контроль над собой, возведя броню из самообладания. Она перестала трястись, чувствуя, как ком воспоминаний и эмоций скребётся в двери, которые она только что закрыла перед ними.
— Теперь, Акил, — начала она, словно он только что задал свой вопрос. Она наполнила каждое слово ледяным спокойствием и контролем. Акил взглянул на неё, и она уловила блеск чего‑то в его глазах, пока говорила, — теперь всё начнётся заново.
Акил позволил людскому потоку нести его по коридорам убежища. Люди давили на него, толкали, пропихивались мимо, торопясь по своим делам, какими бы они ни были. Никто не смотрел на него, если не считать взглядов, вопрошавших, что это за немытый и щетинистый мужик стоит на их дороге. Его это не волновало, даже нравилось: просто бесцельно бродить, идти туда, куда ноги сами понесут. Время от времени, ему казалось, что он бродит по запутанным улицам своей юности, слушая выкрики торговцев и их громкие возгласы, когда они расхваливали товар.
