— Хорошо, — сказал Гилтанас. — Ты можешь быть нам полезен.
— Правда? — Кендер был польщен, но все же его терзали сомнения. — Не думаю, что до сих пор я принес много пользы.
— Куда направился Дерек? — спросила озадаченная Лорана.
Вначале Хранитель Венца двигался к Замку, но потом изменил направление и повел свой маленький отряд к самому краю ледника, огибая угол.
Гилтанас прикрыл рукой глаза от солнца и указал на небольшой участок у самой земли:
— Он нашел вход!
Лед внизу таял, обнажая туннели под Замком, походившие теперь на разрезанные медовые соты.
Дерек выбрал ближайший туннель и повел спутников туда.
Гилтанас, Лорана и Тас задержались, давая рыцарям уйти вперед, чтобы незамеченными последовать за ними. Перед самым входом в туннель друзья услышали позади топот сапог и хриплый голос, громко звавший:
— Подождите!
Лорана обернулась и увидела Флинта, который, то и дело спотыкаясь и поскальзываясь, неуклюже бежал по льду.
— Поторопись, а то мы их упустим! — нетерпеливо сказал Гилтанас. Неслышно ступая, он вошел в туннель. — Держись за мной, — велел он сестре. — И пожалуйста, не поранься этой штукой. — Эльф посмотрел на ледяной топор.
— А что ты тут делаешь, недотепа? — спросил Флинт, глядя на кендера.
— Гилтанас сказал, что я могу быть полезен, — важно протянул Тас.
— Куда уж без тебя! — проворчал Флинт.
Лорану терзали сомнения. Ей нужно было идти. Гилтанас вел себя очень странно. Дерек вел себя еще более странно. Ни один из них не был похож на себя — и все это из-за Ока Дракона.
Эльфийка страстно надеялась, что они его никогда не найдут.
14
Волчья стая. Ловушка. Судьба Лораны
Посреди драконьего логова, теперь пустого, рядом со своим хозяином стоял белый волк. Хотя драконицы не было, ее магический снег продолжал падать, пушистые хлопья кружились, опускаясь на волчий мех и покрывая его толстым белым одеялом. Волк сморгнул снежинки. Остальные члены стаи ходили вокруг него, навострив уши и прислушиваясь. Старшая волчица вскинула морду и принюхалась. Она насторожилась.
Волки замерли, подняли головы, встревожились: что-то привлекло их внимание. Волчица повернулась и посмотрела на вожака. Волк взглянул на Феал-хаса.
Крионик стоял не шелохнувшись. Снег лег на его одежды, словно второй плащ. Он всматривался в туннель, в котором сам зажег магический свет, поскольку не хотел, чтобы его враги плутали в темноте, и тоже принюхался.
Земля дрожала, как во время землетрясения. По туннелям прокатился глухой гул. Эльф мог слышать крики раненых и умирающих, шум битвы. Ледяной народ штурмовал Замок. Феал-хасу было все равно. Пусть Боги Света обрушат на него свой гнев, пусть растопят ледяные стены — ему не было до этого дела. Нужно было, чтобы Замок продержался ровно столько, чтобы Феал-хас успел расправиться с ворами, пришедшими за Оком Дракона.
Снег перестал падать, когда чародей произнес первые слова могущественного заклинания. Из горла его вырвался вой. Белый мех одежд прирос к плоти. Ногти удлинились и превратились в когти. Челюсти и нос вытянулись вперед. Заостренные уши увеличились. Зубы стали клыками, острыми и желтыми, жаждавшими крови. Он стоял на четвереньках, чувствуя, как твердеют мускулы спины, как приливает сила к ногам.
Феал-хас превратился в огромного волка, возвышавшегося над остальными волками стаи на целую голову. Звери окружили его и смотрели с недоумением, но были готовы следовать за своим повелителем куда угодно.
Его чувства обострились, Феал-хас почуял то же, что и остальные звери, — человеческий запах. Он слышал, как скрипит снег под их сапогами, как бряцает оружие, слышал редкие слова, которыми они обменивались друг с другом.
Его план сработал. Они приближались.
Маг оттолкнулся всеми четырьмя лапами и длинными прыжками понесся вперед. Ветер свистел в ушах. Снег слепил глаза. Он открыл пасть и вдохнул морозный воздух, слюна потекла с вывалившегося языка. Феал-хас усмехнулся в экстазе, наслаждаясь бегом, предвкушая радость охоты и убийства.
Войдя в туннель, Дерек остановился, чтобы свериться с картой, которую дал ему Раггарт Младший. Лабиринта туннелей, где они теперь стояли, триста лет назад еще не существовало. А вот драконье логово было отмечено на плане, хотя прапрадед Раггарта и не называл его так, поскольку драконов не видели на Кринне в течение многих столетий. Логово обозначалось как „пещера смерти“, получившая свое название из-за множества разбросанных вокруг костей и человеческих черепов.
Дерек заключил, что эту пустовавшую пещеру Слякоть и сделала своим логовом. Он понял, где примерно она находится, и выбрал туннель, ведущий в том направлении. Солнце освещало им путь, пробиваясь через прозрачный лед, переливавшийся синими и зелеными цветами. Они прошли совсем немного, когда туннель пересекли два других. Дерек, нахмурившись, уставился в карту, от которой в данном случае было мало толку. Эран неожиданно ткнул пальцем в ледяную стену.
— Смотрите сюда! — воскликнул он.
В стене были вырезаны стрелки. Одна указывала вверх, другая — на рисунок, похожий на примитивное изображение дракона — хвостатого и крылатого существа. Рыцари обследовали другие туннели и обнаружили такие стрелки в каждом.
— Стрелка, указывающая вверх, должно быть, означает, что туннель ведет прямо в Замок, — догадался Бриан.
— А этот туннель ведет в логово дракона, — удовлетворенно произнес Дерек.
— Вот только что значит „X“? — спросил Эран, отхлебывая из фляги.
— И кто оставил здесь эти метки? — добавил Стурм. Дерек пожал плечами.
— Это не важно, — сказал он и двинулся вниз по туннелю с изображением дракона.
Гилтанас и Лорана в сопровождении Флинта и Тассельхофа следовали за рыцарями словно тени, неслышно ступая по ледяным коридорам. Они остановились, как только остановились рыцари, и прислушались к их разговору. Когда те двинулись дальше, и они пошли вслед за ними.
Друзья двигались осторожно, на значительном расстоянии, и рыцари их не слышали. Из-за холода Флинт был принужден снять свою кольчугу и нагрудник. И хотя на нем оставался кожаный панцирь и он был закутан в кожу и меха по самые брови, без доспехов гном чувствовал себя голым.
Идея, что он может принести пользу, настолько заворожила Тассельхофа, что кендер был намерен во всем слушаться Гилтанаса и молчать, хотя это и означало оставлять при себе все интересные наблюдения и вопросы, которые бурлили и пенились в нем, словно пиво, оставленное в баклаге на жарком солнце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
