Незнакомец низко поклонился; локоны парика почти закрыли его лицо.
— Вы едва ли помните меня, донья Эрнанда. Тем не менее, я ваш кузен, и вы, без сомнения, слышали обо мне от другого вашего кузена — Родриго. Я — Педро де Кейрос.
— Вы Педро? Вот как… — Она вгляделась в него более пристально и принужденно рассмеялась. — Я помню Педро. Мы играли вместе, когда были детьми, Педро и я.
В ее голосе прозвучал оттенок недоверия. Но Педро невозмутимо произнес, глядя ей в глаза:
— Вероятно, это было в Сантарене?
— Да, в Сантарене. — Его уверенность, казалось, поколебала ее. — Но вы тогда были толстый, маленький крепыш с золотистыми кудрями.
Дон Педро рассмеялся:
— Я немного отощал, пока рос, и мне пришелся по вкусу черный парик.
— Вероятно, от этого глаза у вас неожиданно стали синими. Я что-то не помню, чтобы у вас были синие глаза…
— О боже праведный, ну не дурочка ли! — не выдержал ее супруг. — Вы же никогда ничего не помните!
Она повернулась к нему, губы ее задрожали, но глаза твердо встретили его насмешливый взгляд. Резкое слово вот-вот готово было слететь с ее губ, но она сдержалась и промолвила очень тихо:
— О нет. Есть вещи, которых женщины не забывают.
— Что касается памяти, — с холодным достоинством произнес дон Педро, обращаясь к губернатору, — то я, со своей стороны, тоже что-то не припомню, чтобы в нашем роду встречались дурочки.
— Значит, черт побери, вам нужно было попасть в Пуэрто-Рико, чтобы сделать это открытие, — хрипло расхохотавшись, отпарировал его превосходительство.
— О! — со вздохом произнес дон Педро. — Мои открытия могут не ограничиться только этим.
Что-то в его тоне не понравилось дону Хайме. Большая голова его заносчиво откинулась назад, брови нахмурились.
— Что вы имеете в виду? — вопросил он.
Дон Педро уловил мольбу в темном, влажном взгляде маленькой, хрупкой женщины, стоявшей перед ним. Снисходя к этой мольбе, он рассмеялся и сказал:
— Мне еще, по-видимому, предстоит открыть, где ваше превосходительство соблаговолит поместить меня на то время, пока я вынужден пользоваться вашим гостеприимством. Если мне позволено будет сейчас удалиться…
Губернатор резко обернулся к донье Эрнанде:
— Вы слышали? Ваш родственник вынужден напомнить нам о наших обязанностях по отношению к гостю. А вам даже в голову не пришло, что вы должны позаботиться о нем.
— Но я же не знала… Мне никто не сказал, что у нас гость…
— Прекрасно. Теперь вы знаете. Обедать мы будем через полчаса.
За обедом дон Хайме пребывал в преотличнейшем расположении духа, иначе говоря, был попеременно то невероятно важен, то невероятно шумлив, и стены столовой то и дело дрожали от его громового хохота.
Дон Педро почти не давал себе труда скрывать неприязнь к нему. Он держался с ним все более холодно и надменно и почти полностью перенес свое внимание на подвергавшуюся насмешкам супругу.
— У меня есть весточка для вас, — сообщил он ей, когда подали десерт.
— От кузена Родриго.
— Вот как? — язвительно заметил дон Хайме. — Она будет рада получить от него весть. Моя супруга всегда проявляла необычайный интерес к своему кузену Родриго, а он — к ней.
Донья Эрнанда вспыхнула, но не подняла глаз. Дон Педро легко, непринужденно тотчас пришел ей на выручку.
— В нашей семье все привыкли проявлять интерес друг к другу. Все, кто носит фамилию Кейрос, считают своим долгом заботиться друг о друге и готовы в любую минуту этот долг исполнить. — Говоря это, дон Педро в упор посмотрел на дона Хайме, как бы призывая губернатора получше вникнуть в скрытый смысл его слов. — И это имеет прямое отношение к тому, о чем я собираюсь поведать вам, кузина Эрнанда. Как я уже имел честь сообщить его превосходительству, корабль, на котором мы с доном Родриго отплыли вместе из Испании, подвергся нападению этого ужасного пирата капитана Блада и был потоплен. Пираты захватили в плен нас обоих, однако мне посчастливилось бежать…
— Но вы не поведали нам, как вам это удалось, — прервал его губернатор. — Вот теперь расскажите.
Однако дон Педро пренебрежительно махнул рукой.
— Это не столь уж интересно, и я не люблю говорить о себе — мне становится скучно. Но если вы так настаиваете… Нет, как-нибудь в другой раз. Сейчас я лучше расскажу вам о Родриго. Он узник капитана Блада. Но не поддавайтесь чрезмерной тревоге.
Слова ободрения пришлись как нельзя более кстати. Донья Эрнанда, слушавшая его затаив дыхание, смертельно побледнела.
— Не тревожьтесь. Родриго здоров, и жизни его ничто не угрожает. Мне из личного опыта известно, что этот страшный человек, этот Блад, не чужд понятия рыцарственности. Он человек чести, хотя и пират.
— Пират — человек чести? — Дон Хайме так и покатился со смеху. — Вот это здорово, клянусь жизнью! Вы мастер говорить парадоксами, дон Педро. А что скажете вы, Фрей Алонсо?
Тощий монах угодливо улыбнулся. Донья Эрканда, побледневшая, испуганная, терпеливо ждала, когда дон Педро сможет продолжать. Дон Педро сдвинул брови.
— Парадокс не во мне, парадоксален сам капитан Блад. Этот грабитель, этот сатана в облике человека никогда не проявляет бессмысленной жестокости и всегда держит слово. Вот почему я повторяю, что вы можете не опасаться за судьбу дона Родриго. Вопрос о его выкупе уже согласован между ним и капитаном Бладом, и я взялся этот выкуп добыть. А пока что Родриго чувствует себя совсем неплохо, с ним обращаются почтительно, и, пожалуй, можно даже сказать, что у них с капитаном Бладом завязалось нечто вроде дружбы.
— Вот этому я охотно могу поверить, черт побери! — вскричал губернатор, а донья Эрнанда со вздохом облегчения откинулась на спинку стула. — Родриго всегда готов был водить дружбу с мошенниками. Верно, Эрнанда?
— На мой взгляд… — негодующе начала донья Эрнанда, но внезапно умолкла и добавила другим тоном — Я никогда этого не замечала.
— Вы никогда этого не замечали! А вы вообще когда-нибудь что-нибудь замечали, позвольте вас спросить? Так-так, значит, Родриго ждет выкупа. Какой же назначен выкуп?
— Вы хотите внести свою долю? — обрадованно и уже почти дружелюбно воскликнул дон Педро.
Губернатор подскочил так, словно его ужалили. Лицо его сразу стало хмурым.
— Я? Нет, клянусь святой девой Марией! И не подумаю. Это дело касается только семейства Кейрос.
Улыбка сбежала с лица дона Педро. Он вздохнул.
— Разумеется, разумеется! Тем не менее… Мне все же думается, что вы со своей стороны еще внесете кое-какую лепту.
