серьезному. С тех пор прошло девять месяцев. Ранним утром Виктор Надо выходил из дома в пробковом шлеме, с рюкзаком за плечами и с большим фонарем в руке.
Договор аренды он подписывал с Клер и с тех пор старался видеться с ней как можно чаще. Виктор не был ни соблазнителем, ни даже просто привлекательным мужчиной. Однако взгляд его орехово-карих глаз был по-своему чарующим, и улыбка — тоже. Коротко стриженные, коричневые с рыжинкой волосы, того же оттенка густая борода и усы добавляли ему серьезности. Для молодой арендаторши он стал настоящим «кладезем познаний». Ему нравились их беседы, и было приятно узнать, что Клер — девушка образованная и любит узнавать что-то новое. Они быстро подружились, прониклись друг к другу симпатией. Клер обещала как-нибудь вечером сводить его и детей к речке — ловить раков. Виктор, со своей стороны, обещал, что покажет ей пещеру из тех, где он, исследуя самые темные уголки и коридоры, искал следы жизнедеятельности пращуров, именуемых им «пещерными людьми».
— Здравствуйте, Клер! — уже не так нервно проговорил он. Сириус к этому моменту остановился. — Вы-то мне и нужны! После недавней грозы оказалось, что с водосточной трубой беда! Наверное, ветром передвинуло черепицу, и теперь вода стекает по стене в спальне.
— Прошу меня простить, но поговорим об этом в следующий раз, — отвечала молодая женщина, запыхавшись.
Виктор привык видеть Клер улыбающейся и очень любезной, невзирая на флер грусти, которую он приписывал раннему вдовству. Сегодня же она выглядела совершенно измученной.
— Простите! Вы, должно быть, торопитесь!
Молодой женщине ценой огромных усилий удалось ответить спокойным тоном. Ей хотелось одного — уехать.
— Да, мсье, очень тороплюсь! Сходите на мельницу, пусть отец займется вашей трубой. Думаю, он пришлет кого-то из работников!
Высокий белый скакун, фыркнув, сорвался с места. Уязвленный ее безразличием, Виктор передумал огородничать. Он вернулся в дом, где и утешился, изучая кусочек кремня, найденный накануне при раскопках. Один режущий край и симметричные грани доказывали, что это не просто камешек. И все же это не мешало ему ни вспоминать красивое, печальное лицо Клер, ни задаваться вопросом, в чем причина этой печали.
Глава 15. Виктор
Ангулем купался в солнечном свете. Как обычно в обеденный час, улицы были практически пусты. Клер въехала в город после получасовой скачки, причем большую часть пути Сириус прошел галопом. В Ангулеме она бывала дважды в месяц — ездила к клиенту отца, на улицу Бардо, естественно, в экипаже, потому что речь шла о доставке десяти стоп высококачественной бумаги, которые таким способом можно было комфортно перевезти. Но сегодня она направилась в квартал Ла-Бюссат, где сдавались в аренду места в частной конюшне — прекрасный выход для тех, кто передвигался по городу верхом. Не оставлять же лошадь просто на тротуаре! Владелец хорошо знал Клер, которая прибегала к его услугам каждый ярмарочный день.
— Ну, мадемуазель, как дела на мельнице? — поинтересовался он.
— Отлично, мсье Шаррюо! Спасибо, что интересуетесь!
Желания поболтать у нее не было. Отсчитав требуемую сумму, она потрепала Сириуса по шее, после чего пешком пошла по улице Перигё. Столики популярного кафе были так многочисленны, что занимали не только террасу, но и часть тротуара. Парочки за ними беседовали, угощаясь прохладным вином или пивом. Клер завидовала этим женщинам в легких блузах, часто украшенных кружевными жабо, — дань быстропроходящей моде! — и в соломенных шляпках, перебрасывавшихся шутками со своими возлюбленными. Она особенно остро ощущала свое одиночество, что только подстегивало холодную ярость, диктовавшую все ее поступки с момента прочтения письма.
В ту же сторону проехали два фиакра. Кони были в поту, им досаждали мухи. Подкованные копыта с сухим, металлическим стуком ударяли о землю. Какой-то мужчина выглянул в окошко фиакра и воскликнул:
— Какая прелестная амазонка!
Клер давно сняла жакет и несла его под мышкой. Царящая в городе жара застала ее врасплох. Книжная лавка Бертий располагалась по левую сторону, если идти к Шам-де-Марс — просторной площади, где дважды в месяц устраивалась ярмарка, на которой, в числе прочего, торговали и домашним скотом. Расположенная между кондитерской и магазином тканей, лавка имела нарядный вид со своей вывеской, на которой название было выписано золотыми каллиграфическими буквами. Сидя за прилавком, Бертий могла видеть первые липы аллеи возле главной городской площади и витрину «Нувель-Галери», объединившей множество бутиков под одной крышей.
Клер остановилась в паре метров от остекленной двери, на которой было написано «Бертий Данкур». Сердце стучало у нее в груди как сумасшедшее, причиняя боль. Она опасалась, что начнет хлестать кузину по щекам, не дожидаясь объяснений.
«Впрочем, в это время магазин наверняка закрыт!»
Но ручка повернулась при первом нажатии, и Клер вошла. Зазвенел прибитый над дверью медный колокольчик. Молодую женщину моментально окутал запах книг — эта смесь ароматов старой и новой бумаги, тонкой кожи и чернил, а еще — воска. Полки и витрины из красивого светлого дерева были тщательно навощены.
В магазине было пусто, но другая остекленная дверь, затянутая красной занавеской, моментально открылась и вошел белокурый юноша в очках. Клер решила, что это, скорее всего, работник магазина.
— Я приехала повидать мадам Данкур! — объявила она. — Я — ее кузина.
— Мадам в своей квартире над магазином и мсье Данкур тоже!
Поблагодарив его кивком, Клер прошла в подсобное помещение, откуда наверх вела широкая лестница. Поднималась она медленно, с чувством, что каждая ступенька приближает ее к тяжкой битве.
Бертий сидела за столом у окна, выходившего на улицу. На ней было синее, сильно декольтированное платье, распущенные волосы были подхвачены лентой. Ее формы чуть округлились, бледности на лице поубавилось, но черты остались столь же изящными, словно высеченными из светящегося мрамора. Словом, она была хороша как никогда. При виде Клер Гийом нахмурился.
— Это что-то новое! — пробормотал он.
— Клер! — вскричала Бертий. — Какой приятный сюрприз!
— Я так не думаю, — с ходу осадила ее гостья. — Гийом, вижу, вы уже перешли к сырам[38]! Не могли бы вы нас оставить наедине? Очень прошу!
Мужчина вышел злой, бормоча себе под нос проклятия. По искаженному лицу кузины Бертий поняла: случилось что-то серьезное.
— Дурные новости? — очень тихо спросила она.
— Для кого как! Вот, читай!
Клер буквально швырнула ей письмо Базиля. Молодая калека вздрогнула, но конверт взяла, вынула содержимое и быстро прочла. Онемев от неожиданности, она не поднимала головы.
— Все прочитала? — спросила Клер жестко. — До последнего слова?
— Да, — выдохнула Бертий.
— Тогда рассказывай! И побыстрее, я и так потеряла уйму времени по твоей вине!
Бертий не решалась
