Коно. Согласно ли Советское правительство вернуть нам Кунашир и Итуруп, если Соединенные Штаты уйдут с Окинава?
Хрущев. Я не знал, что японцы такие упорные. Вы бьете все в одну точку.
Коно. Конечно, Кунашир и Итуруп не имеют существенного экономического значения для Японии. Но если бы мы имели возможность развернуть движение в стране за возвращение Окинава и других территорий, связывая этот вопрос с возвращением Кунашира и Итурупа, то, может быть, мы добились бы успеха, ибо довод об одновременном возвращении Японии двумя великими державами территорий, принадлежащих Японии, звучит весьма убедительно.
Хрущев. Кунашир и Итуруп здесь совершенно ни при чем, вопрос о них давно решен. Экономически эти территории не имеют никакого значения. Наоборот, они нам приносят сплошной убыток и ложатся тяжелым бременем на бюджет. Но тут играют решающую роль соображения престижа страны, а также стратегическая сторона дела.
Коно. Прошу Вас учесть наше положение и подумать над нашими просьбами, которые я сегодня высказал.
Хрущев. Мы посоветуемся с Министром иностранных дел относительно того, как оформить документально вопрос о Хабомаи и Сикотан.
Коно. Если Вы не возражаете, я хотел бы с Вами увидеться еще раз.
Хрущев. Насколько мне известно, на завтра назначена встреча между господином Хатояма и т. Булганиным.
Коно. Я хотел бы увидеться с Вами еще до этой встречи. Разрешите к Вам прийти в 10 часов.
Хрущев отвечает согласием.
Коно. В заключение я хочу сказать, что положение японской делегации очень трудное; все решения она принимает без одобрения из Токио, ибо, если бы мы и запросили согласие, то обязательно получили бы отказ. Нам очень трудно будет убедить японский парламент и общественное мнение согласиться с теми актами, которые мы подпишем в Москве. Поэтому мы очень нуждаемся в поддержке со стороны Советского правительства.
24. ПРОТОКОЛЬНАЯ ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ МЕЖДУ Н. С. ХРУЩЕВЫМ И И. КОНО от 17 октября 1956 года{641}
Беседа началась в 10.00, закончилась в 10.50.
Коно. Я сегодня не буду слишком много полемизировать, хочу лишь изложить некоторые обстоятельства, связанные с нашей линией поведения во время московских переговоров.
Либерально-демократическая партия, к которой Хатояма и я принадлежим, выработала новую линию в связи с переговорами. Я хочу объяснить Вам, почему и при каких обстоятельствах появилась эта новая линия. Внутри нашей партии есть такие элементы, которые резко возражали против нашей поездки в Москву, ибо они считали, что если мы окажемся в Москве, то соглашение будет обязательно подписано, чего они, эти элементы, боятся. На этом основании определенная группа членов партии создавала систематические помехи и препятствия в решении вопросов, связанных с нормализацией отношений. Хатояма и я пытались добиться того, чтобы большинство партий и правительство приняли бы нашу линию и поручили бы нам выехать в Москву. Мы этого добились, но добились вот на каких условиях: прошлый раз, когда я был в Москве в связи с переговорами о рыболовстве, я посетил Председателя Совета Министров Булганина и имел с ним беседу по территориальному вопросу. Г-н Булганин заявил мне следующее: Советское правительство передаст Японии острова Хабомаи и Сикотан. Об этом уже неоднократно говорилось в Лондоне, но передача указанных территорий — это максимум, на что может пойти Советский Союз в территориальном вопросе. Я знаю, — продолжал г-н Булганин, — что японский народ требует возвращения Кунашира и Итурупа, но передача указанных территорий Японии совершенно немыслима и невозможна. Сейчас речь идет о передаче Японии Хабомаи и Сикотан, все остальное мы будем решать потом. Пока же стороны должны договориться по тем вопросам, по которым точки зрения совпали.
Таково было в общих чертах заявление г-на Булганина.
Я должен отметить, что либерально-демократическая партия в свое время приняла такой жесткий курс ведения переговоров, который был совершенно неприемлем для Советской стороны. Поэтому было решено выработать новый курс, новую линию поведения и этот новый курс был целиком основан на вышеуказанном заявлении г-на Булганина, о котором я докладывал партии и правительству. Мне было сказано, чтобы я вместе с Хатояма поехал в Москву и чтобы я добился нормализации отношений в той форме, в какой это было изложено в заявлении Булганина. Другими словами, речь шла о возвращении Японии Хабомаи и Сикотан.
Хрущев. Г-н Коно несколько неточно толкует беседу с т. Булганиным. Советское правительство неоднократно сообщало японской стороне и в Лондоне через т. Малика, и в неоднократных беседах в Москве о том, что мы согласны передать Японии острова Хабомаи и Сикотан при условии заключения мирного договора и установления дипломатических отношений между нашими странами. Но оказалось, что в либерально-демократической партии Японии нет единства по вопросу о переговорах, поэтому японская сторона предложила не касаться пока территориального вопроса, а ограничиться ликвидацией состояния войны и восстановлением нормальных дипломатических отношений, на что мы и согласились. Но, давая свое согласие на этот новый вариант, мы имели в виду, что передача островов Хабомаи и Сикотан последует только после заключения мирного договора.
Таковы наши предложения.
Желая пойти навстречу японской делегации, я вчера выдвинул новый, иной вариант, который выгоден для Японии. При этом я хочу в конфиденциальном порядке подчеркнуть, что наш вариант может быть успешно использован Японией также и в пропагандистских целях, ибо обязательства Советского Союза передать Японии указанные территории могут служить достаточным основанием для того, чтобы оказать давление на Соединенные Штаты и требовать от них возвращения Окинава и других территорий, находящихся под контролем США. Можно было бы в совместную декларацию включить пункт о передаче Японии островов Хабомаи и Сикотан после заключения мирного договора и возвращения Японии Окинава и других территорий, находящихся под контролем США, но помимо этого устно, без записи, договориться, что мы передадим указанные территории после заключения мирного договора и не будем связывать эту передачу с возвращением Окинава и других территорий. Мы хотим помочь Японии добиться освобождения Окинава и других территорий, а для этого наш вариант решения территориального вопроса был бы весьма приемлем. Япония в этом случае смогла бы привести в пример Советский Союз и на этом примере мобилизовать внутреннее и международное общественное мнение на поддержку борьбы за освобождение Окинава.
Г-н Коно вчера спрашивал, уверен ли я, что США передадут Японии Окинава. Конечно, я в этом уверен. Я понимаю, что США не хотят вернуть эту территорию, но история часто заставляет делать то, чего не хочешь, и США будут вынуждены отдать Японии то, что ей принадлежит, если японский народ будет вести борьбу за это. Я думаю, что Япония после нормализации отношений очень скоро убедится в пользе и необходимости заключения мирного договора, и тогда, т.е. после заключения договора, мы вернем Японии острова Хабомаи и Сикотан, не связывая это с вопросом об Окинава.
Коно. Я хорошо понял Вашу мысль и поэтому я предложил бы следующий вариант редакции статьи о территориальном вопросе (вручает следующий вариант):
«Идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, Союз Советских Социалистических Республик передает Японии острова Хабомаи и Сикотан.
Союз Советских Социалистических Республик и Япония будут продолжать переговоры о заключении Мирного Договора также и после восстановления нормальных дипломатических отношений между обоими государствами и обеспечат всестороннее урегулирование вопросов, которые между ними возникли в результате состояния войны».
О сроке передачи указанных островов можно и не договариваться сейчас.
Хрущев. Формулировка первой части о передаче Хабомаи и Сикотан составлена неудачно. Здесь все изложено в очень категоричной форме и если бы мы после такой формулировки немедленно не передали бы Японии указанных территорий, то общественное мнение Японии расценило бы это как отказ Советского правительства выполнить им же данное обязательство. Мы хотим честной нормализации отношений, мы хотим, чтобы общественное мнение нас правильно поняло, ибо все обязательства, которые берет на себя Советский Союз, он выполняет честно и аккуратно. Мы всегда сдерживаем свое слово.
Коио. Если эта редакция неприемлема, я прошу предложить Ваш вариант.
Хрущев. Г-н Коно должен понять, что наше предложение дает фактическое и юридическое право Японии вести борьбу за возвращение Окинава и других территорий. Я знаю, что в Японии есть проамериканская группа, которая недовольна нашими переговорами, но с этим можно и не считаться. Главное заключается в том, что в итоге решения вопроса по нашему варианту Япония получит возможность оказать сильное давление на США. Имейте в виду, что без борьбы вам не вернуть ваших территорий, находящихся в руках американцев.
