— Большинство веток выглядят так, как вы сказали, сэр, — доложил он. — Кончики отломаны или объедены — точнее сказать не могу, темновато там все-таки. Заметил пару зелененьких на полу. Но на деревьях все чисто, сэр!
— Очень хорошо. А теперь найди доктора Бичема и перескажи ему слово в слово все, что ты мне сейчас сообщил.
Том ушел. Дрейк продолжал сидеть неподвижно. Спустя минуту он приоткрыл один глаз, посмотрел на девушку и сказал:
— Не знаю, что за нечисть свила себе гнездышко в четвертом ангаре — большая или маленькая, — но одно мне ясно: пока мы все рыскали по острову или просто ходили мимо, ни о чем не подозревая, она обосновалась там, прямо у нас под носом. Когда я впервые это сообразил, у меня чуть волосы на голове дыбом не встали. Сейчас, правда, эта мысль уже не внушает мне прежнего ужаса. Ты случайно не знаешь почему, Нора?
Она медленно покачала головой и подошла к нему. Дрейк по-прежнему не шевелился. Он отдыхал. И пока он так сидел — с припухшими, покрасневшими веками и осунувшимся от усталости лицом, — девушка испытывала какое-то необъяснимое удовлетворение от того, что находится с ним рядом и, как может, оберегает его покой. Повинуясь внезапному импульсу, она долго смотрела на Дрейка полным сочувствия и материнской нежности взглядом. Словно почувствовав его сквозь закрытые веки, он приоткрыл глаза и слабо улыбнулся в ответ.
— Нора, девочка моя дорогая, — сказал он вполголоса, — если тебя сейчас кто-нибудь увидит, скандала не миновать. А самое обидное заключается в том, что мы с тобой до сих пор не давали коллегам ни малейшего повода. Полагаю, самое разумное присесть со мной рядом, достать блокнот и карандаш и сделать вид, что ты старательно записываешь мои мудрые мысли. Или хотя бы стенографируешь тезисы моего будущего рапорта начальству. Жаль только, я не могу отпустить тебя за блокнотом — под крышей сейчас далеко не так уютно, как на свежем воздухе. И гораздо опаснее.
— Не извольте беспокоиться, шеф, — усмехнулась девушка. — Блокнот и карандаш я всегда ношу с собой, как и подобает секретарше странного типа, которому удачные мысли чаще всего приходят в голову не в служебном кабинете, а где-нибудь на пленэре.
— Как же, как же! — сокрушенно вздохнул Дрейк. — Помнится, я изобрел этот метод специально для того, чтобы поменьше торчать с тобой в офисе и не давать пищи для пересудов тем, кто посмел бы заподозрить нас во внеслужебных отношениях. Когда я его придумал, мне казалось, что это очень умно. И еще я надеялся, что, гуляя, мы лучше узнаем друг друга. В этом, по-моему, мы с тобой преуспели. Ты не находишь, что, поступая так, я вел себя как хитрый, коварный, беспринципный и абсолютно аморальный тип?
Нора молча притащила еще один ящик, перевернула его кверху днищем, уселась рядом, достала карандаш, раскрыла блокнот и принялась усердно покрывать чистый лист какими-то бессмысленными закорючками.
— Ты тоже ужасно хитрая и изобретательная особа, — одобрительно прошептал Дрейк, покосившись одним глазом на открытый блокнот. — Признайся, долго мне удавалось морочить тебе голову?
— Ровно пятнадцать минут! — фыркнула девушка. — Но я все равно тебе очень благодарна, любимый. Ты так старался не показать мне, как страстно хочешь, чтобы я тебя полюбила, что я просто не могла не откликнуться на столь прямолинейное проявление рыцарского отношения к женщине.
— Ах ты черт! — огорченно присвистнул поклонник. — А я-то, болван, так гордился своим планом! Искренне считал, что переплюнул самого Макиавелли.
— Но ты был таким смешным и милым! — вздохнула Нора.
Дрейк почувствовал, как он счастливо улыбается.
— В один прекрасный день, — произнес он мечтательно, — мы окажемся с тобой вдвоем в таком месте, где ни у кого не повысится давление только от того, что ты на меня посмотрела. Когда-нибудь мы с тобой сможем…
— Тс-с-с! — прошипела сквозь зубы Нора, деловито склоняясь над исчерканным блокнотом. — Кто-то идет!
Дрейк быстро сориентировался и заговорил корявым канцелярским языком, которым владеют чиновники любого ранга.
— Исходя из вышеизложенного, вынужден с сожалением отметить, что не имею возможности констатировать с достаточно высокой степенью достоверности факт гибели объекта или объектов, предположительно животного происхождения, в огне пожара, возникшего в результате проведения оперативных мероприятий по экстренному розыску пропавшего без вести работника пищеблока мистера Томаса… — Он оборвал витиеватую фразу на полуслове и сухо кивнул: — Доброе утро, Бичем.
Горящие лихорадочным огнем глаза ученого за истекшие сутки как будто провалились. Руки его тряслись, голос звучал безжизненно и глухо.
— Белден сказал, что кто-то обгрыз или обломал кончики веток хранящихся на складе деревьев. И что это вы послали его посмотреть.
— Верно. Я просто вспомнил наш с вами разговор и решил проверить. Я подумал…
— Я побывал на складе еще вчера, — прервал его биолог, — и провел аналогичное наблюдение.
— Так вы еще вчера знали, что кто-то пасется прямо у нас под носом?! — поразился Дрейк. — И ничего никому не сказали?!
— Все не так, — поморщился Бичем.
Собеседник удивленно приподнял бровь.
— Что не так?
— Вы же сами поручили мне заняться поиском средств борьбы о ядовитой псевдофлорой! — Ученый развел руками, выражая недоумение. — Вот я и занимался. Более того, я уверен, что справился с этой задачей. Мне очень хотелось проследить их жизненный цикл от начала до конца, но я не осмелился тратить на это время, так как понимал, что проблема контроля является первоочередной. — Он нервно провел языком по пересохшим губам. — Сегодня на рассвете я расставил несколько ловушек с сырым мясом. Землю вокруг приманки и мясо посыпал порошком, в состав которого входит аминотриазол, который, безусловно, смертелен для маленьких чудовищ. В этом я убедился, когда не только пойманные мною экземпляры, но и еще около десятка тварей, привлеченных запахом лакомства, погибли после первого же контакта с отравой.
Дрейк выжидающе молчал.
— Но что меня поразило, — продолжил грустно ученый, — так это весьма специфическая реакция наблюдаемых объектов. Понимаете, они погибали, не съев отравы, а просто прикоснувшись к ней. Печально известный ДДТ убивал вредителей таким же образом — при непосредственном контакте. Аминотриазол их не отпугивает, как нефть или солярка. Они ползут по нему к мясу и погибают, не успев даже коснуться приманки.
— В жизни не слыхал о такой гадости, как ваш аминотриазол, — заметил Дрейк, — но был бы рад узнать, что у нас на складе его полно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
