Читаем без скачивания Дьявольская альтернатива - Фредерик Форсайт

– Скорее, чем вы думаете, – обратился вновь к нему Дрейк. – Часовой на верхушке трубы докладывает, что с севера движется толстая полоса тумана. Если нам повезет, то мы, возможно, даже не станем ждать темноты: туман для нас даже лучше. Но когда мы уйдем, боюсь, мне придется приковать вас к ножке стола. Военные моряки освободят вас через пару часов.

В пять последовал главный выпуск новостей, в котором из Тель-Авива сообщалось, что все требования захвативших «Фрею» террористов в отношении приема Мишкина и Лазарева в аэропорту Бен Гурион были скрупулезно выполнены. Тем временем до полного освобождения «Фреи» израильское правительство будет держать берлинскую пару под стражей. В том случае, если с «Фреей» хоть что-то случится, израильское правительство будет считать данные террористам обещания недействительными и вновь вернет Мишкина и Лазарева в тюрьму.

Сидя в капитанской каюте «Фреи», Дрейк расхохотался.

– Им не потребуется, – заявил он Ларсену. – Теперь мне плевать на то, что со мной случится. Через двадцать четыре часа эти двое созовут международную пресс-конференцию. А после этого – после этого, капитан Ларсен, они проделают в стенах Кремля такую брешь, какой там никогда не было.

Ларсен посмотрел сквозь иллюминатор на усиливавшийся туман.

– Коммандос могут воспользоваться этим туманом для того, чтобы взять «Фрею» штурмом, – заметил он. – Ваши прожектора будут бесполезны. Через несколько секунд вы не сможете увидеть пузырьки, поднимающиеся из-под воды от аквалангов.

– Теперь это не имеет значения, – сказал Дрейк. – Вообще ничего не имеет значения. Важно только то, что Мишкин и Лазарев получат шанс рассказать, что им известно. Только для этого все и затевалось. Только это и имеет значение.

Обоих украинских евреев отвезли из аэропорта Бен Гурион в полицейском фургоне в центральный полицейский участок Тель-Авива, где разместили в отдельные камеры. Премьер-министр Голен собирался выполнить свою часть сделки: обменять обоих на безопасность «Фреи», ее команды и груза. Но он не собирался терпеть никаких выходок со стороны неизвестного ему Свободы.

Для Мишкина и Лазарева это была уже третья по счету камера за этот день, но они оба понимали, что эта будет последней. Когда их развели в разные концы коридора, Мишкин подмигнул своему другу и сказал по-украински: «Не в следующем году в Иерусалиме, а завтра».

Из расположенного вверх по лестнице кабинета начальник участка сделал полагавшийся в таких случаях звонок полицейскому врачу на предмет того, чтобы тот осмотрел обоих, и врач пообещал немедленно явиться. В Тель-Авиве в это время была половина восьмого по местному времени.

Последние тридцать минут, оставшиеся до шести часов, тянулись на «Фрее» утомительно медленно – словно улитки двигались. Сидя в капитанской каюте, Дрейк настроил приемник на волну Всемирной службы Би-Би-Си и нетерпеливо ждал шестичасового выпуска новостей.

«Говорит Всемирная служба Би-Би-Си. В Лондоне сейчас шесть часов, в эфире новости, которые прочитает Питер Чалмерс».

Зазвучал новый голос. Его слышали и в кают-компании «Аргайлла», где вокруг приемника собрались капитан Престон и большинство его офицеров. Капитан Майк Мэннинг настроился на волну на военном корабле США «Моран»; эти же самые новости слышали в этот момент на Даунинг-стрит, в Гааге, Вашингтоне, Париже, Брюсселе, Бонне и Иерусалиме. На «Фрее» Эндрю Дрейк сидел, не двигаясь, и, не мигая, смотрел на шкалу приемника.

«Сегодня в Иерусалиме премьер-министр Беньямин Голен заявил, что после прибытия ранее из Западного Берлина двух заключенных – Давида Лазарева и Льва Мишкина – у него нет альтернативы, кроме выполнения своего обещания освободить их обоих, если супертанкер „Фрея“ будет освобожден в целости и невредимости со своим экипажем…»

– Нет альтернативы, – закричал Дрейк. – Вот она – фраза, Мирослав сделал это.

– Сделал что? – спросил Ларсен.

– Узнал их. Это действительно они, и не было никакой подмены.

Он вновь плюхнулся на стул и удовлетворенно вздохнул.

– Все кончено, капитан Ларсен. Мы уходим, думаю, вы рады будете это услышать.

В личном сейфе капитана имелись наручники с ключами, их держали на случай необходимости приструнить кого-нибудь на борту: случаи помешательства на судах дальнего плавания были известны. Дрейк защелкнул один наручник вокруг правого запястья Ларсена, второй он прикрепил к ножке стола. Стол был привинчен к полу. В дверном проеме Дрейк задержался и положил ключи от наручников на верхнюю полку.

– До свидания, капитан Ларсен. Можете этому не верить, но мне жаль, что пришлось пойти на загрязнение нефтью. Этого не потребовалось бы, если бы те болваны не попытались меня провести. Извините за вашу руку, но и вам не стоило делать ту попытку. Мы никогда не увидим друг друга больше, поэтому прощайте.

Он закрыл и запер на замок дверь, после чего сбежал на три этажа вниз на палубу «А», где снаружи на юте собрались его люди. Свой транзисторный приемник он взял с собой.

– Все готово? – спросил он крымского татарина.

– Как и всегда, – ответил Азамат Крим.

– Все о'кей? – спросил он у американского украинца, который был специалистом по маломерным судам.

Тот кивнул и сказал:

– Все системы работают нормально.

Дрейк бросил взгляд на часы: было двадцать минут седьмого.

– Хорошо. В шесть сорок пять Азамат включит корабельную сирену, после чего одновременно отчалит катер и первая группа. Азамат и я двинемся десять минут спустя. У всех вас есть документы и одежда. После того, как доберетесь до голландского берега, рассыпайтесь в разные стороны: теперь – каждый за себя.

Он перевесился через леер: внизу рядом с рыболовным катером на едва видимой из-за тумана воде покачивались две надувные высокоскоростные лодки типа «зодиак». За час до этого их достали из трюма катера и надули. Одна из них имела в длину четырнадцать футов и могла вместить пятерых человек. В меньшей десятифутовой модели вполне могли поместиться два человека. На них были установлены подвесные моторы мощностью сорок лошадиных сил, благодаря которым по спокойному морю они могли развивать тридцать пять узлов.

– Теперь они не заставят себя ждать, – сказал майор Саймон Фэллон, стоя возле носового леера «Катлеса».

Три быстроходных патрульных катера, которые все это время прятали от «Фреи», теперь вытянули из-за западной стороны «Аргайлла» и пришвартовали возле его кормы с носами, нацеленными в сторону лежавшей в пяти милях «Фреи», которая была скрыта туманом.

Морские пехотинцы из СБС рассредоточились по катерам – по четыре на каждый, все они были вооружены автоматами, гранатами и ножами. На «Сейбре» также находились четыре специалиста по взрывчатым веществам из Королевских ВМС, этот катер должен был идти прямо к «Фрее», чтобы освободить ее, как только с кружащегося в вышине «Нимрода» засекут, что от борта супертанкера отвалил катер с террористами, а также, что он удалился на расстояние в три мили. «Катлес» и «Симитар» должны были преследовать террористов и выловить их, пока они не успели скрыться среди путаницы небольших островков и бухт, изрезавших голландское побережье к югу от Мааса.

Майор Фэллон должен был возглавлять группу преследования на «Катлесе». Рядом с ним, к его явному неудовольствию, стоял человек из Форин офиса – некий мистер Монро.

– Вы держитесь подальше, когда мы сблизимся с ними, – сказал Фэллон. – Мы знаем, что они вооружены автоматами и пистолетами, а может, и еще чем-нибудь. Лично я вообще не понимаю, почему вы настояли поехать с нами.

– Скажем, у меня есть личный интерес к этим мерзавцам, – ответил Монро, – в особенности к господину Свободе.

– Также как и у меня, – проворчал Фэллон. – И Свобода – мой.

На борту военного корабля США «Моран» Майк Мэннинг выслушал известие о благополучном прибытии Мишкина с Лазаревым в Израиль почти с тем же чувством облегчения, что и Дрейк на «Фрее». Для него, также как и для Тора Ларсена, это было концом страшного кошмара: теперь не будет никакого обстрела «Фреи». Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что все удовольствие от охоты за террористами, когда они попытаются скрыться, получат быстроходные патрульные катера Королевских ВМС. У Мэннинга агония, которую он переживал в эти полтора дня, переросла в яростный гнев.

– Хотел бы я, чтобы мне попался этот Свобода, – сообщил он лейтенанту Ольсену. – Я бы с радостью скрутил ему башку.

Как и на «Аргайлле», «Бруннере», «Бреде» и «Монкальме», радары его корабля непрерывно обшаривали океан, ища признаки того, что катер отваливает от борта «Фреи». Часы отбили четверть седьмого, но не было ни малейшего признака этого.