В течение двух с половиной лет колонисты жили безбедно. Остров изобиловал минеральным сырьём, растениями, животными. Искусство и знания людей заставляли эти дары природы служить нуждам колонии. И колония процветала. Кроме того, в тяжёлые минуты к колонистам на помощь неизменно являлась какая-то таинственная сила… Но всё это не могло продолжаться вечно! Короче говоря, Сайрус Смит пришёл к заключению, что фортуна повернулась спиной к колонистам.
Неудачи начались с тех пор, как пиратский корабль появился в водах острова Линкольна; хотя вмешательство покровителя колонии и уничтожило его, но шестеро пиратов спаслись от катастрофы. По сей день пятеро из них были живы и свободны, неуловимы и опасны. Айртон, по-видимому, погиб от рук этих негодяев. Герберт был почти смертельно ранен ими…
Были ли события последних дней случайностью или только началом цепи неудач? Этот вопрос мучил Сайруса Смита. В откровенном разговоре с журналистом он высказал сожаление, что таинственный покровитель острова именно в эти тяжёлые минуты безмолвствует.
Неужели он покинул остров? Или, может быть, и он умер?
На эти вопросы нельзя было найти ответа. Но не следует думать, что Сайрус Смит и Гедеон Спилет впали в уныние. Ничего подобного! Они не боялись смотреть правде в глаза, взвешивая и оценивая свои шансы выйти победителями из суровой борьбы с жизнью, смело глядели в будущее и готовы были отражать все удары, которые им готовила судьба.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
От Наба нет известий. — Предложение моряка и журналиста отклоняется. — Вылазка Гедеона Спилета. — Клочок ткани. — Послание. — Спешный отъезд. — Прибытие на плоскогорье Дальнего вида.Герберт хотя и медленно, но выздоравливал. Теперь уже можно было подумать и о возвращении в Гранитный дворец. Как ни хорошо было устроено и снабжено всем необходимым жилище Айртона, оно, конечно, не могло сравниться с удобствами здорового помещения в Гранитном дворце. Кроме того, и в смысле безопасности Гранитный дворец был исключительно надёжным местом, тогда как здесь беспрестанно приходилось опасаться неожиданного нападения пиратов. Поэтому колонисты с нетерпением ждали дня, когда состояние здоровья позволит юноше выдержать переезд.
От Наба не было никаких известий, но это не тревожило колонистов. Храбрый малый был в полной безопасности в Гранитном дворце и не позволил бы пиратам застать себя врасплох. Топ остался в корале, так как инженер не хотел ещё раз подвергать преданное животное риску получить пулю от пиратов.
Несмотря на стремление колонистов поскорее вернуться в Гранитный дворец, приходилось выжидать. Инженера огорчало, что силы колонистов были раздроблены: он боялся, как бы этим не воспользовались пираты. С тех пор как исчез Айртон и заболел Герберт, колонистов было только четверо против пяти пиратов.
Однажды, когда Герберт заснул, Пенкроф, журналист и инженер стали обсуждать, какие меры следует принять против пиратов и как восстановить связь с Набом.
— Друзья мои, — сказал журналист, — я совершенно согласен с вами, что ехать обратно в Гранитный дворец — это значит подставлять себя под пули, не имея возможности ответить тем же. Но не считаете ли вы, что пришло время приступить к настоящей охоте на этих негодяев?
— И я об этом думал, — сказал Пенкроф. — Не станем же мы бояться пуль! Если мистер Смит разрешит, я готов хоть сейчас отправиться в лес. Стоит тут раздумывать! Человек стоит человека!
— Но не пяти человек! — возразил инженер.
— Нас будет двое против пяти, — сказал журналист. — Я пойду с Пенкрофом, и мы захватим ещё с собой Топа.
— Друзья мои! — сказал Сайрус Смит. — Давайте обсудим это хладнокровно. Если бы каторжники жили в каком-нибудь определённом месте, если бы это место было нам заранее известно и достаточно было бы лишь отправиться туда, чтобы выгнать их из логовища, тогда такая экспедиция была бы оправданной. Но скажите сами, откуда вы знаете, что не они первые увидят вас и обстреляют?
— Что ж, мистер Смит, — возразил Пенкроф, — не всякая пуля попадает в цель!
— Та, что попала в Герберта, не заблудилась, Пенкроф! — ответил инженер. — Заметьте, кстати, что, если вы вдвоём покинете кораль, я останусь здесь один. Можете ли вы поручиться, что пираты, проследив за вами, не воспользуются случаем напасть на кораль, зная, что его защищает только один человек, а второй лежит раненый?
— Вы правы, мистер Смит, — сказал Пенкроф, хотя в груди его клокотал гнев. — Вы правы! Они непременно сделают попытку овладеть коралем, снабжённым всяческими запасами, — это мне хорошо известно. А вы один не сможете отстоять его. Ах, если бы мы были в Гранитном дворце!
— Если бы мы были в Гранитном дворце, — сказал инженер, — положение было бы совсем другим: я не побоялся бы оставить Герберта на попечение одного из нас, а остальные трое отправились бы обыскивать лес. Но пока мы ещё находимся в корале и останемся здесь до тех пор, пока не сможем все вместе выйти из него!
Рассуждения Сайруса Смита были настолько убедительны, что товарищи не стали спорить.
— Если бы Айртон был с нами! — с грустью сказал Гедеон Спилет. — Бедняга! Недолго ему удалось пожить по-человечески!
— Если только он умер… — каким-то странным тоном сказал Пенкроф.
— Разве вы надеетесь, что эти негодяи пощадили его? — спросил Гедеон Спилет.
— Им выгодно было бы сделать это!
— Как, неужели вы подозреваете, что Айртон забыл, чем он обязан нам, и, встретившись со своими бывшими сообщниками…
— Я ничего не утверждаю, — угрюмо начал моряк, — но…
— Пенкроф, — сказал Сайрус Смит, кладя руку на плечо моряка, — это дурная мысль! Вы очень огорчите меня, если будете подозревать Айртона в измене! Я ручаюсь, что он до последнего вздоха был предан нам!
— И я! — живо сказал журналист.
— Да… да… мистер Смит, — смущённо ответил Пенкроф. — Я признаюсь, что это недостойное подозрение и вдобавок ни на чём не основанное. Но что поделаешь! У меня голова идёт кругом. Это заключение в корале ужасно действует на меня. Никогда в жизни я так не злился!
— Терпение, Пенкроф, — сказал инженер. — Скажите, Спилет, через сколько времени, по-вашему, можно будет перевезти Герберта в Гранитный дворец?
— Трудно сказать, Сайрус. Малейшая неосторожность при таком состоянии может иметь тягчайшие последствия. Но если его выздоровление будет идти таким же темпом, как сейчас, то дней через восемь можно будет подумать об этом.
Восемь дней! Таким образом, возвращение в Гранитный дворец откладывалось до начала декабря.
