Всё это время наблюдающий за результатами атаки лейтенант, упираясь на слабеющие руки, ждал. Наконец увидев поражение цели, смог с удовлетворённой улыбкой свалиться на землю.
* * *
Среди треска помех, уханья и воя, отрывистых команд, вдруг раздался голос командира полка — как понял майор, танки пересекли всю взлётку поперёк и напоролись на ожесточённое сопротивление.
— Разворачивай! — Скомандовал Суганами, — вперёд!
Самоходка, виртуозно лавируя между препятствиями, осторожно двинулась к другой стороне посадочного поля. Благо ориентироваться было легко, по поднимающимся высоким языкам пламени и густому чёрному дыму горящего топлива на другой стороне поля. Судя по всему, горели большие аэродромные резервуары.
Командир по-быстрому выглянул из люка, чтобы оценить повреждения в корме. Как он и предполагал — снаряд с БМП согнул, порвал листы металла над гусеницей, исковеркал внешний, дополнительный топливный бак. Солярка маслянисто разбрызгалась, растеклась по двигателю, каткам и тракам.
Справа по курсу, пышно выдав керосиновое пламя, упал вертолёт. Майор на автомате удовлетворённо отметил:
«Ударный вертолёт. Мог бы доставить неприятности. Хорошо сработали зенитчики».
Самоходка прошла между двух горящих «Чи-ха». Башни и забашенное пространство у обоих было изодрано, изорвано, двигатели горели. Полыхая, солярка чёрной копотью стелилась по ветру. Дальше справа стояла искорёженная японская САУ. Рядом с похожей раной, с развороченной кормой дымила «Брэдли».
Огибая тушу просевшего транспортного самолёта, уронившего на бетонку хвост и крылья, майор, наконец, увидел противника — стоящую к ним боком БМП и десяток пригнувшихся солдат. Совсем близко.
— Цель слева двадцать! Бронебойным!
Заряжающий почти сразу прокричал о готовности, а вот водитель мешкал. Взвыв двигателем, загребая правой гусеницей «Хо-ни» доворачивала на прямую наводку.
Японскую самоходку заметили — рейнджеры побежали в укрытие, башня «Брэдли» резко дёрнулась, наводясь на нового противника.
«Какой быстрый»!
— Огонь! Огонь давай! — Суганами понимал, что они могут не успеть, могут промазать, даже с такой короткой дистанции, и тогда эта токая пушечка издырявит их к демонам.
Самоходка вздрогнула, «американец» на мгновенье «запарил». Дымок быстро сдуло.
— Ага! Под самую башню! — Испытывая нервный восторг, прокричал Суганами, глядя на маленькую чёрную отметину под кожухом маски и нелепо торчащий ствол.
По броне в ответ защелкали пули. Майор усмехнулся:
«Глупые гайдзины пытаются из стрелкового оружия проткнуть бронированную машину».
Снова крикнул заряжающий. Выстрел! В «Брэдли влупили ещё раз, для верности, но без видимого эффекта.
Вдруг майор заметил метрах в трёхстах солдата с „трубой“ противотанкового гранатомёта на плече. Стало понятно, на что американцы подловили полк.
— „Базука“, — закричал наводчик.
Американец, не целясь, выстрелил, окутавшись на мгновенье дымом. Блеснув пламенем, граната фыркнула перед смотровой щелью в такой близости, что майор отпрянул.
— Поворот 90! Ходу! Вперёд! — Закричал Суганами.
Резко прокрутив гусеницами, заскользив траками по бетонке, самоходка, рыча, разгонялась почти до полных 40 км/час.
„Медленно“! — Суганами казалось, что двигатель ревёт впустую, — давай, давай»!
Противник, видя, что не успевает перезарядить гранатомёт, бросился к укрытиям. Прячась за обломками техники, американцы палили из автоматов. Неожиданно, чуть правее, буквально в нескольких метрах из-за кучи разбросанных ящиков показался солдат с трубой помассивней, с толстыми нашлёпками на концах.
«Дротик», — всплыло откуда-то в мозгу Суганами.
— Дави!
Приняв упор на одно колено, американский пехотинец был повёрнут к ним в пол оборота, почти повернувшись спиной, и наводился куда-то в сторону, вероятно не замечая рычащую машину, что собственно не мудрено при страшном грохоте выстрелов, визге пуль и взрывах снарядов.
Наконец услышав лязг гусениц, он резко развернулся и, ахнув, отпрянул от близко обнаруженного противника — самоходка в клубах пыли надвигалась на него ревущим мастодонтом. Не растерявшись, он быстро стал производить манипуляции с комплексом, явно готовя его к стрельбе.
«Успеем или нет, успеем или нет»! — Майор смотрел в прорезь. Прокручивая гусеницами, скользя траками по бетонке, «Хо-ни», грохоча, пёрла на максимуме. Что-то кричал наводчик и бешено крутил ручку, опуская ствол. Но майор ничего не мог разобрать за рёвом двигателя — он видел только изготовившегося к стрельбе янки. Но американец почему-то не стрелял. В конце концов, у рейнджера не выдержали нервы, либо он понял, что дистанция слишком малая для запуска ракеты. Вскочив, он бросил свою «трубу» и побежал прочь. В последний момент мелькнуло испуганное лицо и мешковатая фигура попыталась метнутся в сторону, но самоходка, даже не заметив преграды, чавкающим звуком, подмяла под себя американца. Долго проехать на полной скорости не удалось — путь перегородили подбитые японские танки, горящие самолёты и реже американская бронетехника.
Майор уже насчитал более десятка уничтоженных танков и самоходок полка.
«Сколько же у них этих проклятых „Дротиков“? Но кто-то, же уцелел»? — Майор вглядывался в дым и прислушивался к бою впереди. Лавируя, САУ выходила к месту схватки.
— Так, есть цель! Бронебойным!
— Командир, остались только фугасы, — тут же ответил заряжающий.
Справа два «Чи-ню» лупили бегло по позициям американских солдат. Из-за укрытий за танками, то высовывались, то опять исчезали знакомые каски — японская пехота. Прямо — «Хо-ни», раскатав оборванную гусеницу, продолжала бить из пушки, почти синхронно с ударами кувалды танкистов, пытавшихся починить ходовую. Разглядев бортовой номер, майор даже удивился: «Уцелел лейтенант»!
А левее, примерно в трёхстах метрах прячась за подбитой техникой, медленно ползла «Брэдли», выбирая лучший сектор для обстрела. За БМП укрывались солдаты с проклятыми «трубами» переносных противотанковых комплексов.
Пройти мешал слабо горевший «Хаммер», поэтому, толкая его перед собой, самоходка вышла на линию огня. Прокричавший команду на выстрел, майор увидел, как при попадании качнулась вражеская машина.
Снаряд был не бронебойным и к тому же не разорвался, но загнув внизу самый край боковых броневых щитов, пробил сплав брони меж передних катков. И «Брэдли» неожиданно живо загорелась в районе моторно-трансмиссионного отделения. Из люков тараканами полез экипаж.
— Заряжай!
Выстрелить не успели — башня «американки» с завидной резвостью крутнулась. Взрыв через смотровую щель ослепил, оглушил в замкнутом металлическом пространстве. Четырнадцатитонную самоходку толкнуло назад так, что от удара о стальную стенку рубки головой, у майора посыпались искры из глаз. Спас пробковый шлем. Чувствительным тычком у экипажа на время вышибло дух. Хватая ртом воздух, майор не мог вымолвить ни слова. Глаза щипало, то ли от лившегося со лба пота, то ли от дыма — по крайней мере, палённым завоняло. Через несколько минут придя в себя, он с некоторым отупением смотрел на горящий перед самым носом искорёженный «Хаммер».
В голове стоял звон, уши заложило, перед глазами плавали разводы.
«Не успели! Видимо по нам ракетой, а „Хаммер“ прикрыл».
— Экипаж, — словно, ватным ртом промямлил Суганами, — экипаж, кто живой?
— Командир, — в пульсирующей кровью голове чей-то ответ был едва слышим, — водителя убило.
«Откуда он может знать», — возникла вялая мысль.
— Экипаж, кто ещё живой?
Наконец подал голос наводчик.
«Почему молчит водитель»? — Заторможено подумал майор, дёргая рычаг запора люка. Вспотевшие ладони соскальзывали, больно ударяясь о небольшие выступы и крепления для пулемёта. Наконец непослушный люк со скрипом отвалился в сторону. Высунувшись наружу, и увидев изогнутый к верху ствол пушки, майор, представил, во что превратился передок машины, и уже не задавался вопросом о водителе.
— Экипаж, покинуть машину! Сержант, тащи эти американские винтовки.
Выскочив на броню двигательного отсека, майор поскользнулся на разлитой солярке. Упав, больно ударился о решётку вентиляции мотора выставленными локтями, а скатившись ниже добавив ещё и многострадальной голове (благо в шлеме) о какие-то неровности и железяки. Возможно, это падение спасло ему жизнь — у самой головы досадно завизжали, пролетевшие мимо пули. Подхватив, болтающийся на шнуре, револьвер, майор наугад выпустил весь барабан.
— Сержант, осторожно, мы под огнём! — Перекатившись по куску мягкой самолётной обшивки, Суганами грохнулся на бетон (челюсти громко клацнули) и откатился в сторону. Рядом плюхнулся сержант, умудрившийся удерживать груду оружия и подсумки. Из люка показался капрал, но пули затренькали по корпусу и он провалился опять внутрь.
