– Где Четверо?
Рэп посмотрел на Распнекса.
– Сбежали, – ответил императору дварф. – У них украли большинство сторонников. Первым ударился в панику Лит’риэйн – и теперь он прячется в Илрэйне. За ним – Олибино, он попросту исчез. Можете себе представить, что Зиниксо сделает с этими двумя, если только они попадут ему в руки. Но их, ждет долгая, мучительная смерть, это уж точно. – Он состроил жуткую гримасу. – И меня, между прочим, тоже нет в списке его лучших друзей Зиниксо.
– А Грунф?
Дварф молча развел огромными ручищами.
Ило чувствовал, как в его внутренностях копошится червь страха. Ампили грыз костяшки своих пальцев, поблескивая белками глаз из темного угла. Эшиала покрепче сжала ребенка.
Старый етун, похоже, был самым хитроумным человеком в этой комнате, – и он оказался напуган больше всех остальных. Опущенное лицо побледнело, руки вцепились в колени.
– Значит, Зиниксо попытается наложить на меня свое «заклятье верности»? – спросил Шанди.
– Конечно. Так будет гораздо проще, чем объявлять императором самого себя. Империя слишком велика, чтобы заколдовать каждого, да императору-дварфу и не станут подчиняться… И потом, он ведь всего боится, стало быть, испугается и переворота! Понимаешь? Но ты будешь править за него, служить ему до конца своих дней. – Распнекс указал толстым пальцем на спящее дитя в объятиях Эшиалы. – И она тоже, и ее собственные дети! Волшебники долго живут.
– Нет! – рассвирепел Шанди. – Ни за что! Дварфы все-таки умеют улыбаться, Ило сам видел. Неприятное зрелище, впрочем.
– А твоя красавица жена? Мой племянник до странности падок на женщин-импов… А теперь-то ты жалеешь, что не внял моему совету?
Шанди обнял Эшиалу за плечи, словно этот простой жест действительно мог вселить в нее уверенность.
– Что же ты посоветуешь сейчас? Дварф снова развел руками.
– Может быть, я смогу вытащить всех нас отсюда. Может быть, я сказал. Зиниксо стал настолько подозрителен, что порой слишком осторожничает. Он может и не успеть бросить на меня достаточно Сил, чтобы остановить нас.
– Если я только смогу спастись… – проговорил Шанди. – Если мы сумеем… Если ты вытащишь нас отсюда, что мне делать дальше?
– Прятаться. Быть может, через пару веков твои потомки смогут выйти из убежища и предъявить свои права на Опаловый трон.
Затем дварф повернулся, чтобы глубокомысленно воззриться на короля Краснегара. Ило не представлял себе, какими молчаливыми посланиями они теперь обмениваются, ибо непосвященные не слышали ни слова. Он даже засомневался, принадлежит ли фавн себе, или чародей уже успел «завербовать» его… Никому нельзя верить!
– Зиниксо сейчас здесь, в Хабе? – спросил Рэп вслух.
– Возможно. Хотя скорее вряд ли: он и сам, наверное, скрывается. Но по столице уже рыщут его подручные. Я их чую.
– И я тоже… К тому же меня едва ли можно причислить к его лучшим друзьям, не так ли?
Распнекс загоготал. Ило еще никогда не слыхал, как смеются дварфы, и надеялся не услышать этого и впредь. Слишком уж этот шум напоминал грохот падающей стены.
– Да уж, едва ли! Тебя и твое королевство, жену и детей. Клянусь, маленький засранец видел тебя в своих снах все двадцать лет, ваше величество!
Помрачнев еще больше, фавн в сердцах стукнул кулаком по каминной полке.
– Почему меня никто не предупредил? – крикнул он.
– Потому что мы думали, ты знаешь! Потому что думали, что ты прячешься, – и надеялись, что ты справишься с ним, когда дойдет до дела!
Огромный фавн побледнел, как бумажный лист:
– Хочешь сказать, вы все ждали, пока я сделаю что-нибудь? Глупцы!
– Кто же мог знать, что ты потерял Силу? – сердито проворчал дварф.
– Странно, что он еще не успел добраться до меня…
– А он тоже не знал! Но теперь ты только жди. И он ведь не хотел с тобой связываться, опасаясь смотрителей, – а раз уж они сбежали… ты следующий, я уверен.
– Предположим, он захватил трон, – прохрипел Сагорн. – Я имею в виду имперский трон, а не краснегарский… Сам, или через марионетку, – что тогда?
Распнекс глядел на него с издевкой:
– Он избавится от любой возможной опасности… А попытку переворота можно увидеть и в простом разговоре.
– Но ведь ему будет принадлежать Империя? Значит, любая угроза Империи будет угрозой Богу на земле? Халиф, к примеру.
Дварф кивнул с куда большим уважением.
– Точно. Халиф – угроза Империи, поэтому от халифа мокрого места не останется. Гоблины собирались начать свою атаку – стало быть, Зиниксо разгонит их по лесам. Но первым делом, разумеется, он разберется с Лит’риэйном и эльфами.
В полной тишине лязгнули зубы Сагорна.
– Он будет править миром, – прошептал старик.
– Через год-два обязательно.
Ило поежился. Как и все импы, он всегда мечтал о всемирной Империи, устроенной по общему порядку. Тогда все расы смогли бы пользоваться выгодами имперского управления… Ило помнил, что эти другие расы никогда не принимали их за выгоды… Но сознание его громко протестовало при мысли, что все они окажутся во власти сумасшедшего.
– А есть ли хоть что-нибудь, способное предотвратить этот ужас? – спросил тихий голос. Все с удивлением обернулись на графа Ионфо, не раскрывавшего рта с момента появления в доме Сагорна. Он был далеко не молод, худ и сутул, – но на лице его застыла мрачная решимость.
Какое-то время все молчали. И тогда король Краснегара сказал:
– Должно быть. Зло побери! Расстояние большое, но попробовать можно, пока Зиниксо не заставил нас сам.
Расписке, казалось, изумился:
– Да тебя же сожрут заживо, только попробуй!
– Я скорее отдам на съедение свое теле, чем разум! – Фавн вздохнул. – И все это действительно моя вина. – Волшебники явно успели поговорить между собой.
– Вот именно, – сказал Распнекс. Раздался тихий голос императрицы:
– Почему же? Что вы такое сделали, ваше величество?
– Я устроил тайник собственной магической силы. Я не могу рассказать сейчас во всех подробностях, но когда я вернулся в Фаэрию… – Рэп моргнул. – Впрочем, не важно.
– И теперь не можешь ничего поделать? – гаркнул на него дварф. – Вот твои дурацкие «добрые намерения»! Куда ты засунул магическую опору?
Рэп покачал головой. Черты его лица исказились, словно от боли.
– Даже не могу сказать. Теперь все кончено. Навеки. Остается уповать лишь на милость Богов.
Он повернулся спиной к собеседникам и уперся кулаками о камин, уставившись взором в стену. Жена, дети, королевство… У короля Рэпа наверняка было больше причин бояться Чародея Зиниксо, чем даже у Шанди.
– Я не понимаю! – провыл Акопуло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
