Он знал, что я никогда так не поступлю, но говорил от души. Я посмотрел на него.
— Лахал, Рофрен, — ответил я.
— Я принадлежу к Красной Братии Лизза, — гордо сказал он, вскинув голову. — Раньше я желал войти в число крозаров Зы, но рашун тут лишил меня всякой надежды. Дай мне меч. Я умру здесь, но пока я жив, никто не пройдет.
Я потянулся за мечом, который держала в руке Сушинг. В её глазах засверкало безумие, она вся съежилась.
— Что…?!
Рофрен взял меч. Прикинул его в руке. По лестнице к нам уже торопливо поднимались магнаты Магдага в кольчугах.
— Приятно снова почувствовать в руке меч, — сказал он. — Слишком долго я был пленником.
Тут он рассмеялся и махнул клинком.
— Оставайся, если угодно, пур Дрей, маджерну Стромбор, ставший крозаром Зы. Это будет славный бой. Оставайся, и ты, крозар, сможешь увидеть, как умеет погибать красный брат Лизза!
Сушинг уставилась на меня. В глазах её отражался весь ужас и ад.
— Крозар… — прошептала она. — Ты… князь Стромбор!
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Мои вускошлемы приветствуют магнатов Магдага
По правде говоря, все время заточения в колоссальных строениях Магдага, где мне предстояло сыграть роль жертвы в ритуальных играх призванных обеспечить возвращение Генодраса, я, вопреки всякому здравому рассудку, наполовину надеялся, что рабочие и невольники в «нахаловке» осуществят мои планы и, несмотря на катастрофическую потерю вожаков, предпримут нападение. Если когда и требовалось, чтобы они явились, так это сейчас.
Принцесса Сушинг съежилась, отшатнувшись от меня с бледным лицом, превратившимся в маску ярости и отчаяния, которые жгли её, — и которые, как я хорошо понимал, побудят её в конце концов отвернуться от меня. А в это время воины в кольчугах взбегали по лестнице.
— Крозар! — повторила она. Ее кулачки вновь и вновь обрушивались мне на грудь. — Паршивый раст, санурказзский пират! Самый подлый из всех санурказзских крозаров, пур Дрей Презкот, князь Стромбор! — она теперь хохотала, визжала, словно обезумела от переполнявшего её неистовства.
Холли подошла, взяла её за плечи и оторвала от меня. Ее лицо и лица Генала с Пугнарсесом было бледным и застывшим. У них не укладывалось к голове, что беглый раб, укрывавшийся в «нахаловке», мог оказаться крозаром. Крозары, как они знали, дерутся насмерть.
— Ну, вот и они, — хмыкнул Рофрен.
Он тоже хотел стать крозаром Зы, но сдавшие во время рашуна нервы погубили его надежды. Однако Красная Братия Лизза также были прославленным орденом. Он вернет себе доброе имя, умерев достойно. Я не придерживаюсь взгляда, что единственный акт доблести сможет смыть все преступления человека. Но Рофрен, по моему мнению, не совершил никакого преступления за исключением того, что не годился в моряки.
Мы стояли — Рофрен, Генал, Пугнарсес и я, и наши длинные мечи жаждали обрушиться на кольчужные наголовники наступающих на нас магнатов. Мы сразились. Их оказалось всего десять. Разделавшись с пятерыми, я почувствовал, что подвел своих товарищей, так как Пугнарсес пытался вытащить меч, застрявший в черепе магната, в то время как Генал схватился врукопашную с другим, пытавшимся зарубить Пугнарсеса сбоку — а Рофрен опустился на колени зажав рукой рану. Кровь текла между его пальцев, и вместе с ней его покидала жизнь.
Но на лестнице лежали десять мертвых магнатов.
Мы отступили с поля боя. Пугнарсес, ругаясь, пинками спихнул тела вниз. Я опустился на колени рядом с Рофреном. Тот попытался улыбнуться.
— Скажи за меня «лахал» и «рембери» пуру Зенкирену, — прошептал он и с этими словами умер.
Пугнарсес и Генал собирали мечи.
— Зачем обременять себя ими? — спросил я.
Сушинг извергала на блестящие изразцы содержимое своего желудка. Я догадывался, что её тошнило не от вида разрубленных тел.
— Мы раздадим их рабам, — огрызнулся Пугнарсес. — Они будут драться…
— Так, как дрался ты, Пугнарсес? Заклинив клинок в голове у противника? Уметь надо, Пугнарсес, уметь.
Он грязно выругался, однако мечи не бросил.
Я подошел к принцессе Сушинг. Она подняла голову. На её щеках были полоски слез, на губах присохли остатки рвоты.
— Ты останешься здесь, принцесса? Теперь тебе ничего не грозит, так как никто больше не знает, как мы сбежали.
Мне было жаль её. Она настрадалась сверх меры, а теперь человек, которого она, как ей думалось, полюбила на всю жизнь, одним катастрофическим махом превратился в её наследственного врага. Воистину, она на мой взгляд достаточно настрадалась.
— А ты действительно пур Дрей, крозар, князь Стромбор?
— Он самый.
Говорил ли я хвастливо? Думаю, что нет. С гордостью? А, тут, думаю, да.
— Ну как я могу любить зарянина? — взвыла она.
— Ты не любишь меня, Сушинг…
— Разве я не доказала это? — вспыхнула она.
На это я не мог ответить. Ответа не было.
Холли сделала легкое движение, и я обернулся. Она стояла там, одетая в набедренную повязку рабыни, сжимая в хрупкой на вид ручке меч.
— Нам лучше уходить, Писец.
— Да, — согласился я и снова повернулся к принцессе. — Сушинг… постарайся не думать обо мне плохо. Ты не понимаешь движущих мной мотивов. Я не такой, как другие люди. Я не люблю тебя — но, думаю, ты задела во мне какую-то струну.
Она выпрямилась. В этот миг, с перепачканным слезами и рвотой лицом, распущенными и перепутанными волосами, она выглядела куда более человечной, чем я когда-либо её видел. И подумал тогда, что если ей повезет влюбиться в нужного человека, из неё выйдет толк. Но это не имело отношения к этой тяжкой минуте, когда мы стояли на лестнице, украшенной вычурными изразцами, в мегалите Магдага.
— Я не могу отправиться с тобой в «нахаловку», Драк, — сказала она.
— Хорошо. Я и не ожидал этого. Постарайся думать обо мне хорошо, Сушинг, ибо красное и зеленое не всегда будут враждовать. — Я нагнулся и поцеловал её. Она не шевельнулась и не отреагировала. Подозреваю, что она попыталась возненавидеть меня тогда и потерпела неудачу. Все её эмоции истощились, а сила воли — иссякла. — Спускайся к своим друзьям, Сушинг. Покуда мы живы, мы не забудем этого мгновения.
Она повернулась и пошла вниз. Двигалась она неестественной походкой лахвийской заводной куклы, чуть не опрокидываясь на каждой ступеньке. Потом остановилась и подняла голову.
— Все вы будете убиты, когда на небо вернется Генодрас. — Слова эти вряд ли что-то для неё значили. — Рембери, ков Драк.
— Рембери, принцесса Сушинг.
Она ушла, волоча по ступеням подол ненавистного красного платья, освещенная факелами, отражающимися в блестящих изразцах с изображением летающих птиц и рогатых зверей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
