и смотрители Внешних пределов вольются в легион под командованием Оссерка. И таким образом наступит мир.
Простые решения всегда самые лучшие. Рисп нравилось, как выглядят смотрители Внешних пределов, и она порой мечтала, что однажды будет ими командовать. В первую очередь она прикажет сжечь равнину Призрачной Судьбы, а затем перебить голых волков и прочих жутких тварей, обитавших в той черной траве. Затем можно выйти к самому Витру и встретить его вызов с позиции силы. А если и впрямь случится вторжение из этого зловещего моря, Рисп будет в полной готовности ждать на берегу.
Урусандер придавал немалое значение личным заслугам; его совершенно не волновало происхождение офицеров. Именно поэтому его так ненавидела знать. Калат Хустейн был высокородным, что уже само по себе давало ему право командовать. А толку-то! Только полюбуйтесь, к чему это привело: смотрители под его началом превратились в какой-то сброд, не имеющий понятия о дисциплине. Среди них полно странных, весьма эксцентричных личностей, к которым товарищи относятся чересчур терпимо. Рисп намеревалась положить этому конец.
При условии, что кто-то из них переживет предстоящую чистку.
Рисп со своим отрядом выехала из узкого прохода между утесами на поляну, частично окруженную низкими каменными хижинами. В центре ее находилось старое кострище, обложенное плоскими кусками сланца. В стороне, в дальнем конце поляны, высилась груда костей и мусора. Рисп остановилась возле кострища. Ей не нравились заброшенные места: казалось, будто от них исходит вонь поражения. Никто особо не любит перебираться с места на место, и к этому вынуждает лишь необходимость: давление со стороны более сильных соседей, недостаток чистой воды или дичи. Что же касается этих пастухов, наверняка время от времени промышлявших грабежами, то их поманило богатство. Каждый рано или поздно вступал на этот путь, поддавшись алчности. Рисп взглянула на груду костей, и ее пробрала дрожь.
К ней подъехал сержант.
– Думаю, теперь уже недалеко, – тихо проговорил он.
Рисп взглянула на него. Это был один из солдат Хунна Раала. Во время войн с джелеками он отморозил почти все пальцы на ногах и теперь постоянно носил в сапогах шерстяные вкладыши. Сержант с трудом ходил, но отлично держался в седле.
– Когда прибудем на место, дождемся рассвета, – сказала она.
Сержант кивнул, потянув за ремешок шлема. И заметил:
– А холмы-то, похоже, не настолько пусты, как следовало бы, госпожа. Это всего лишь ощущение, но я научился доверять интуиции.
– Ладно, учтем.
– Советую послать двоих разведчиков вперед и двоих назад, лейтенант.
– Хорошо, так и сделай, – согласилась Рисп.
Он несколькими короткими жестами отдал надлежащие приказы, и две женщины выехали туда, где за поляной снова продолжалась тропа.
Сержант кивнул Рисп.
Они снова двинулись в путь. Небо бледнело в предрассветных сумерках, а воздух был обжигающе холоден. От дыхания шел пар. Вновь извиваясь среди утесов, тропа начала постепенно уходить вниз, и Рисп поняла, что они приближаются к дороге. Впереди слышался стук копыт двух лошадей по камням и виднелись силуэты сгорбленных всадниц, которые ехали по обеим сторонам тропы, не сводя с нее взгляда, хотя в такой темноте вряд ли можно было что-то рассмотреть. В любом случае все вместе они издавали достаточно шума, чтобы об их присутствии в этих холмах стало известно каждому на расстоянии в тысячу шагов.
Тропа выровнялась, и вскоре отряд выехал на дорогу. В воздухе чувствовался едкий запах дыма.
– Думаю, нам на восток, – сказал сержант.
Они добрались до места сражения – туда, где дорога делала крутой поворот. Две повозки полностью сгорели, хотя среди их остовов и пепла еще тлели угли. Животных, которые тащили фургоны, нигде не было видно. На дороге лежали в ряд тела убитых. Два из них, находившиеся ближе всего к повозкам, почернели от жара; одежда сгорела, открыв распухшие конечности и разрубленные туловища; кожа на голове слезла вместе с волосами, обнажив почерневшие от копоти черепа.
Спешившись возле двух обгоревших трупов, Рисп ощутила исходящее от углей тепло, испытав нечто вроде извращенного наслаждения. Ох и натворил Силанн делов: чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть вокруг. Грипп, возможно, и был одним из шпионов Аномандера, но, с точки зрения Рисп, известие о появлении на дороге отряда солдат из расформированного подразделения легиона, направляющихся на запад, не содержало в себе ничего ужасного. В лучшем случае у Галаса и его повелителя возникло бы несколько вопросов, на которые они вряд ли получили бы ответы. А теперь только слепой идиот не станет рыскать в поисках следов, вздыбив шерсть на загривке, а Аномандер уж точно к таковым не относится.
В общем, случившееся тут кровопролитие грозило обернуться настоящей катастрофой. Особенно если старик Грипп сумел уйти живым.
– Здесь, госпожа, – произнес сержант, стоя в десятке шагов от лейтенанта, там, где придорожная канава уходила за каменную осыпь у поворота.
Рисп подошла к нему. Сержант показал на расселину у подножия осыпи:
– Галас свалился туда, и могу поспорить, что он скатился вниз.
– Вместо того, чтобы упасть? Почему ты так думаешь?
– Там у края небольшой подъем, который возник из-за осыпавшихся с утеса камней и грязи. Сами понимаете, госпожа, вверх соскользнуть невозможно. Необходимо приложить усилия, чтобы перевалиться.
Остановившись у края расселины, Рисп наклонилась и посмотрела вниз:
– Но Грипп ведь понятия не имел, насколько там глубоко.
– Достаточно глубоко, – согласился сержант. – Падая с такой высоты, вполне можно сломать шею. Или ноги, смотря как приземлишься.
– Разумеется, отсюда нельзя рассмотреть, что там на самом дне, – пробормотала Рисп. – Но почему они не сбросили веревку, чтобы спуститься и убедиться?
– Поддались панике, госпожа, – пояснил сержант. – Она может настичь любого, будто рука, хватающая за горло. У них ведь были раненые и убитые. Им нужно было поскорее убраться с дороги, скрыться из виду.
– Ты слишком снисходителен, сержант, – усмехнулась Рисп.
– Просто представляю, как все произошло, госпожа. Никто из нас не застрахован от ошибок.
– Уж я бы никогда не совершила такую ошибку, – ответила она.
– Как знать, госпожа. Я, например, за себя точно сказать не могу.
«Сомневаешься, старик? Похоже, мне еще предстоит заслужить твое уважение».
– Ладно, сержант, что толку гадать на кофейной гуще. Доставайте фонари и веревку – беремся за дело.
– Слушаюсь, госпожа. Хотите, чтобы я туда спустился?
– Нет. Я сама.
– Но лейтенант…
– Отставить споры! Привяжи веревку к ручке фонаря – посмотрим, удастся ли его туда спустить. Интересно, ударялся ли Грипп, падая, о выступы? Могло что-нибудь задержать его падение? Свет нам покажет.
– Да, госпожа.
– И организуй похоронную команду для тех несчастных. Это самое меньшее, что мы можем для них сделать.
Когда снова
