Завоевание Руссильона стало одной из центральных задач кампании 1642 года.
Восстание в Каталонии ускорило давно назревавший взрыв в Португалии, подпавшей в зависимость от Испании в 1531 году в результате заключения брака между Филиппом II Испанским и Маргаритой Португальской, единственной дочерью короля Жоана III.
Как Филипп II, так и Филипп III старались по возможности не ущемлять древних традиций некогда могущественной Португалии, но с воцарением Филиппа IV и особенно в результате насильственной централизаторской политики Оливареса положение стало быстро меняться. Особенное недовольство в Португалии вызвало введение Оливаресом в 1635 году 5-процентного налога на все виды имуществ в провинции, что ударило по интересам португальской знати и торговой буржуазии. Тогда же в связи с началом испано-французской войны в Португалии была объявлена дополнительная мобилизация в испанскую армию. С тех пор подобные мобилизации стали проводиться ежегодно. Все это безусловно способствовало нарастанию антииспанских настроений в Португалии.
Назревание кризиса в отношениях между Португалией и Испанией довольно рано было замечено в Париже. Ришелье поручает своим агентам активизировать деятельность в Португалии. Современный французский историк Мишель Кармона не исключает того, что именно стараниями этой агентуры был найден будущий вождь восстания в Португалии герцог Жоан Браганцкий, член царствовавшего некогда в Лиссабоне Королевского дома. Во всяком случае, переписка Ришелье с архиепископом Бордоским Сурди, относящаяся к 1638–1639 годам, свидетельствует об ожидании каких-то событий в Португалии, к которым нужно быть готовыми и «в случае необходимости прийти на помощь португальцам».
Восстание началось 1 декабря 1640 г. в Лиссабоне, где Жоан Браганцкий с помощью своих многочисленных сторонников отстранил от власти вице-королеву Маргариту Савойскую, назначенную Филиппом IV, и провозгласил себя королем Португалии под именем Жоана IV. Его действия нашли широкую поддержку во всех слоях португальского общества.
Получив первое сообщение о событиях в Лиссабоне, Оливарес не знал, как доложить о случившемся Филиппу IV. Может быть, он сознавал, что восстание не в последнюю очередь было ускорено его прямолинейной политикой в отношении Португалии.
Король в это время прогуливался по аллее парка. Все при дворе знали, что в эти минуты Филиппа IV нельзя беспокоить. Но дело было слишком серьезным, чтобы откладывать. Оливарес осмелился нарушить одиночество размышлявшего о чем-то короля и подошел к нему со словами:
— Я принес Вашему Величеству важные новости. Только что Ваше Величество приобрел крупное герцогство и стал обладателем значительных богатств.
— Как это?
— Ваше Величество, герцог Браганцкий сошел с ума. Он провозгласил себя королем Португалии
— ???
— Вы должны немедленно конфисковать всю его собственность.
— Так пусть изыщут возможности для этого, — завершил беседу озабоченный Филипп IV.
Оливарес подготовил королевский эдикт о наложении секвестра на имущество взбунтовавшегося герцога в принадлежащей ему провинции Браганца. Разумеется, Мадрид не признал новоявленного короля Португалии, но зато поспешил направить туда войска.
Со своей стороны, Жоан IV принял необходимые меры по отражению нападения. Отряды повстанцев срочно были организованы в армию, сумевшую не допустить испанские войска на территорию Португалии. В ряде мест — в Андалусии и Галисии — португальцам удалось даже оттеснить испанцев в глубь испанской территории.
Франция, Англия, Голландия, Дания и Швеция немедленно признали Жоана IV законным сувереном Португалии, который одновременно подписал мирные договоры с Людовиком XIII и Соединенными провинциями, обязавшись не вступать в какие-либо соглашения с Филиппом IV в течение 10 лет.
Внутренний кризис, в котором оказалась Испания, существенно ослабил габсбургскую коалицию.
* * *
У Фердинанда III дела обстояли немногим лучше, чем у его кузена Филиппа IV. С большим трудом ему удалось весной 1640 года вытеснить шведскую армию Баннера из Чехии, но Баннер не отступил в Померанию, на что надеялся император, а, соединившись с армией Гебриана, двинулся через Тюрингию и Фогтланд к Дунаю, оказавшись зимой 1641 года под стенами Регенсбурга, где в это время заседал имперский сейм. Лишь неожиданная оттепель и начавшийся ледоход помешали шведам переправиться через Дунай и овладеть городом. В отместку за свою неудачу Баннер выпустил по Регенсбургу свыше 500 ядер, причинивших значительные разрушения.
Затем Баннер направился в глубь Баварии и в Моравию, что было неосторожно с его стороны, так как императору удалось создать численное превосходство над силами шведов. Столкнувшись с имперской армией в районе Ингольштадта, Баннер вынужден был отступить через Западную Чехию в Саксонию, призвав на помощь армию Гебриана. Помощь подоспела вовремя, так как в районе Цвиккау Баннер едва не был разбит имперцами. Вмешательство Гебриана позволило избежать неминуемого поражения. Из Цвиккау шведско-веймарская армия двинулась в направлении Гальберштадта. Там 20 мая 1641 г. скоропостижно скончался генерал Баннер. «Его умертвил яд излишеств и волнений, — пишет Фридрих Шиллер. — Хотя и с переменным счастьем, он доблестно поддерживал честь шведского оружия в Германии и вереницей побед показал себя достойным учеником своего великого наставника в военном деле. Его всегда занимали обширные планы, которые он умел хранить в тайне и выполнять быстро; он был рассудителен в опасностях, в превратностях судьбы проявлял себя более достойно, нежели в счастье, и страшнее всего был тогда, когда его считали на краю гибели. Но добродетели героя соединились в нем со всеми теми изъянами и пороками, какие порождает или по меньшей мере питает военное ремесло. Равно властный как в обращении, так и перед фронтом армий, грубый, как его профессия, и гордый, как истый завоеватель, он своим высокомерием угнетал германских государей столь же тяжко, как опустошением их земель. За невзгоды походной жизни он вознаграждал себя пиршествами и любовными утехами, предаваясь излишествам, следствием которых явилась преждевременная смерть».
До прибытия из Стокгольма нового шведского главнокомандующего, которым станет другой питомец Густава Адольфа граф Бернгард Торстенсен, французский маршал Гебриан возглавит и шведские войска. Вот что пишет о Торстенсене Шиллер: «Разбитый подагрой и прикованный к носилкам, он побеждал всех своих противников быстротою. Тело его было обременено тягчайшими из оков, но его планы обладали крыльями. При нем перемещается театр войны и устанавливаются новые принципы, предписанные необходимостью и оправданные успехом. Земли, из-за которых до сих пор сражались, обнищали окончательно, а Австрийский дом, чьи отдаленные владения остались нетронутыми, не чувствует бедствий войны, под гнетом которых истекает кровью вся Германия. Торстенсен первый доставляет ему этот горестный опыт, насыщает шведов [.всем, чем изобилует Австрия, и швыряет факел пожара к самому трону императора». Огнем и мечом прошелся Торстенсен по Силезии и Моравии, разорив множество не знавших войны городов. Вытесненный оттуда с великим трудом армиями Пикколомини и эрцгерцога Леопольда, Торстенсен отступил в Саксонию, а оттуда в Тюрингию, разбив под Лейпцигом австрийцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
