— Между прочим, я вот-вот выйду замуж, — заметила Мерри. — Я учусь держаться и разговаривать как опытная замужняя женщина.
Элис невольно улыбнулась, но улыбка тут же исчезла с ее губ. Если Мерри права, думала она, то ведь Реджи может снова запить. Эта мысль была для нее невыносима — тем более что она знала, каких трудов стоило Дэвенпорту отказаться от употребления спиртного.
Вскочив с кровати, она подошла к комоду и открыла один из ящиков.
— Что вы собираетесь делать? — поинтересовалась Мередит.
— Паковать вещи, чтобы ехать в Стрикленд.
— Но не можете же вы отправиться туда на ночь глядя, — рассмеялась девушка.
Элис на секунду остановилась.
— Я вполне могла бы уехать прямо сейчас, но думаю, что мне не следует этого делать, — сказала она. — Я должна поговорить с отцом. Ничего не случится, если я отправлюсь в Стрикленд завтра утром, — добавила она, искренне надеясь, что не ошибается.
Мередит перевернулась на живот, подперев подбородок руками. Сейчас она больше походила на шаловливого мальчишку, чем на благовоспитанную молодую леди.
— Должна ли я проинструктировать вас, каким образом следует попытаться убедить Реджи примириться с неизбежным? — спросила она с самым невинным видом.
— В этом нет необходимости, — улыбнулась Элис. — Если ты в самом деле уверена, что он любит меня, у меня найдутся весьма эффективные меры убеждения.
Мередит одобрительно кивнула. Теперь, когда Элис шла по его следу, у Реджи не было ни единого шанса на спасение, хотя он, Мерри в этом не сомневалась, и не стал бы спасаться от нее бегством.
Когда Элис объявила отцу, что намерена на неопределенный срок вернуться в Стрикленд, ее слова не привели герцога Дэрвестонского в восторг. Их разговор происходил в кабинете герцога, обставленном с поистине королевской роскошью.
— Все дело в Дэвенпорте, не так ли? — мрачно осведомился он.
— Да. Я уехала слишком поспешно. — Элис расхаживала по комнате взад-вперед, ей явно не терпелось поскорее отправиться в дорогу. — Мы с Реджи не закончили кое-какие дела.
— Элисон, как ты можешь бросить все ради того, чтобы отправиться к человеку с самой отвратительной репутацией, какую только можно себе представить? — спросил Дэрвестон довольно резко. — Разве у тебя нет гордости?
— Разумеется, есть, — ответила Элис, немного подумав. — Но когда речь идет о Реджи, я о ней забываю.
Герцог поджал губы.
— Он женится на тебе?
— Надеюсь, — сказала Элис, надевая перчатки. — Но я не буду на этом настаивать.
Пожалуй, это было сказано чересчур откровенно. Лицо герцога стало цвета старого портвейна.
— Ты знаешь, что я могу лишить тебя наследства, — прорычал он. — Мой титул и мое состояние могут перейти к дочери только в том случае, если я сочту, что она этого достойна. Я всегда считал, что младший брат Джорджа Блейкфорда вполне заслуживает того, чтобы стать герцогом. Учти, я могу сделать наследником его.
— Выбор наследника — это твоя забота, — сказала Элис, глядя отцу прямо в глаза и нисколько не пасуя под его взглядом. — Однажды я уже отказалась от всего этого. — Она обвела рукой роскошную обстановку кабинета. — И доказала, что вполне в состоянии сама себя обеспечить. Неужели ты думаешь, что заставишь меня покориться твоей воле сейчас, если не добился этого, когда мне было восемнадцать?
По лицу герцога было видно, что в его душе борются противоположные чувства. Ощутив прилив жалости к отцу, Элис подошла к нему и поцеловала в лоб.
— Отец, давай не будем ссориться. Я слишком по тебе скучала.
— Я тоже очень скучал по тебе, девочка, — ответил Дэрвестон, часто моргая. — Но почему ты не можешь выйти замуж за кого-нибудь вроде лорда Рэндольфа? Он весьма достойный человек, и он снова сделает тебе предложение, стоит тебе только этого захотеть.
— Я знаю, но он для меня слишком хорош. — Элис озорно улыбнулась. — Я наверняка сделала бы его подкаблучником.
— Думаю, он не стал бы против этого возражать.
— Да, но меня это не устраивает. Мне не нужен муж, который будет ходить передо мной на цыпочках, точно так же как и какой-нибудь грубый мужлан, который попытался бы время от времени задать мне трепку. Что же касается Реджи, то он не нравится тебе потому, что вы с ним слишком похожи. До меня дошли кое-какие истории о твоей бурной молодости. Если не считать того, что твое состояние больше состояния Реджи на добрый миллион фунтов, вы с ним совершенно одинаковы, как две горошины из одного стручка.
— Не пытайся меня разжалобить, дорогая, — фыркнул герцог, безуспешно стараясь подавить улыбку. — И потом, миллион фунтов — это значительная разница.
— Значительная, это верно, — согласилась Элис. — Но не существенная.
Поцеловав отца на прощание, она вышла из кабинета.
Глава 26
Жизнь без Элли напоминала Реджи те дни, когда он боролся со своей пагубной страстью к спиртному, — разница состояла лишь в том, что привыкнуть к тому, что Элис нет рядом, оказалось куда труднее, чем отвыкнуть от бренди. Удовольствия, таившиеся в бутылке, были весьма ограниченными, и расплата за них в виде тяжелого похмелья наступала очень быстро. Что же касается Элли, то удовольствия от общения с ней были удивительно разнообразны — от утонченных духовных до вполне земных, плотских — и не имели никаких отрицательных последствий, во всяком случае, Реджи их как-то не заметил, Сидя в одиночестве за обеденным столом, Дэвенпорт отвращением смотрел на жареную курицу на блюде — несмотря на то что он весь день занимался тяжелым физическим трудом, есть не хотелось. Наконец он оттолкнул блюдо и принялся за малиновый кисель, не желая обидеть повариху, избалованную братьями Спенсерами, — те всегда набрасывались на еду, словно голодная саранча, и не оставляли на тарелках ни кусочка.
При этих воспоминаниях Реджи слегка улыбнулся, но тут же снова помрачнел. Помощь Элли в налаживании контакта с ее отцом была одним из немногих абсолютно бескорыстных поступков, которые ему доводилось совершать. Выходило, что осознание благородства собственного поведения было единственной полученной им наградой.
Покончив с обедом, Реджи направился в музыкальный салон. Игра на фортепьяно обычно помогала ему отвлечься от мрачных мыслей. Он напомнил самому себе, что первые недели его борьбы с зеленым змием были самыми трудными — потом стало легче. Время должно было излечить его и от боли, вызванной потерей Элли. Но до этого было еще далеко.
После двух дней тряской езды в экипаже Элис устала. Волосы ее растрепались, одежда измялась, и она начала сомневаться в том, что приняла правильное решение, отправившись в Стрикленд. Остановившись в «Молчаливой женщине», она сняла лучшую комнату, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок. Хотя она наотрез отказалась от предложения отца ехать в сопровождении эскорта всадников, роскошная карета с гербом Дэрвестонов привлекла всеобщее внимание на постоялом дворе. Разумеется, Элис узнали, и ей пришлось потратить немало времени, обмениваясь приветствиями со старыми знакомыми, — Элис вовсе не хотелось, чтобы люди решили-, будто она возгордилась и теперь даже говорить с ними не желает.
