Госпожа Батори произнесла не имя своего сына, не имя Петера!.. Нет, она назвала Саву!
Легко понять, что испытал при этом Петер Батори, но кто опишет бурю, поднявшуюся в душе доктора при столь неожиданном упоминании имени Савы Торонталь? Однако он ничего не сказал, и на лице его не отразилось ни малейшего волнения.
Вскоре опыт опять повторили. На этот раз госпожа Батори, словно ею руководила чья-то невидимая рука, сама опустилась на колени на пороге часовни. Голова ее поникла, глубокий вздох вырвался из груди, слеза скатилась по щеке. Но в этот вечер ей одно слово не слетело с ее уст, можно было подумать, что старуха забыла имя Савы.
По возвращении в Ратушу больной овладело необычное для нее нервное возбуждение. Апатия, столь характерная для состояния госпожи Батори, сменилась странной экзальтацией. Очевидно, душа ее оживала, и это давало надежду на выздоровление.
Ночь прошла беспокойно, тревожно. Госпожа Батори бормотала какие-то невнятные слова, которых Мария так и не разобрала, но было ясно, что больная говорит во сне. А если она видит сны, значит рассудок возвращается к ней, значит она выздоровеет, необходимо только, чтобы ее душевная жизнь не замерла после пробуждения!
Поэтому доктор решил сделать на следующий же день новую попытку, но обставить все так, чтобы произвести на больную потрясающее впечатление.
Весь день восемнадцатого ноября госпожа Батори находилась в состоянии сильнейшего нервного возбуждения, что очень удивляло Марию. А у Петера, почти не разлучавшегося с матерью, сердце замирало от предчувствия счастья.
После жаркого дня, какие бывают на широте Антекирты, наступила ночь, ночь темная и душная, без малейшего ветерка.
Госпожа Батори вышла из Ратуши около половины девятого в сопровождении Марии и Борика. Доктор шел сзади с Луиджи и Пескадом.
Вся маленькая колония с тревогой ожидала, что будет дальше. Факелы озаряли красноватым светом высокие деревья кладбища и вход в часовню. Вдалеке, в церкви Артенака, однообразно, уныло звонил колокол, точно созывая верующих на похороны.
В процессии, медленно двигавшейся по дороге, недоставало только Петера Батори. Но если он и опередил своих друзей, то лишь для того, чтобы появиться в конце этого решающего испытания.
Было около девяти часов, когда госпожа Батори пришла на кладбище. Внезапно она отстранила Марию Феррато, на руку которой опиралась, и поспешно направилась к маленькой часовне.
Никто не удерживал больную, было ясно, что она действует под влиянием непреодолимого чувства, внезапно овладевшего ею.
Среди глубокой тишины, прерываемой лишь звоном колокола, госпожа Батори замерла у двери часовенки, затем опустилась на колени на первой же ступеньке и закрыла лицо руками... Послышались рыдания.
В эту минуту решетка часовни медленно открылась. Озаренный ярким светом, на пороге появился Петер в белом саване, как мертвец, восставший из гроба...
- Сын!.. Сын мой! - воскликнула госпожа Батори, протягивая к нему руки, и тут же упала без чувств.
Но какое это имело значение! Важно было, что воспоминание, мысль пробудились в ней! Сердце матери заговорило: она узнала сына!
Доктору вскоре удалось привести в чувство больную, и когда госпожа Батори окончательно очнулась и глаза ее встретились с глазами сына, она воскликнула:
- Ты жив, Петер!.. Жив!
- Да!.. Я остался жив, матушка, для тебя, родная, чтобы любить тебя...
- И ее тоже!..
- Кого?
- Саву!..
- Саву Торонталь?.. - крикнул доктор.
- Нет!.. Саву Шандор!
И госпожа Батори, вытащив из кармана смятое письмо, написанное перед смертью госпожой Торонталь, протянула его доктору.
Эти строчки не оставляли ни малейшего сомнения относительно того, кто были родители Савы!.. Сава в младенческом возрасте была похищена из замка Артенак!.. Сава была дочерью графа Матиаса Шандора!
Часть пятая
ГЛАВА ПЕРВАЯ Пожатие руки Матифу
Как известно, граф Матиас Шандор пожелал остаться доктором Антекиртом для всех членов маленькой колонии, кроме Петера, до тех пор, пока его задача не будет окончательно выполнена. Вот почему, когда госпожа Батори неожиданно произнесла имя его дочери, он огромным усилием воли подавил волнение. И все же сердце отца на минуту перестало биться, и, потеряй доктор Антекирт власть над собой, он рухнул бы у порога часовни, как человек, пораженный молнией.
Итак, его дочь жива! Она любит Петера и любима юношей! Он же, Матиас Шандор, сделал все, чтобы помешать их союзу! И тайна, благодаря которой он вновь обрел свою дочь, никогда не была бы открыта, если бы рассудок, словно чудом, не вернулся к госпоже Батори!
Что же произошло пятнадцать лет тому назад в замке Артенак? Теперь все было ясно! Девочка, единственная наследница графа Матиаса Шандора, была похищена из замка и передана в руки Силасу Торонталю, вот почему труп ее так и не удалось обнаружить. А несколько позже, когда банкир переселился в Рагузу, госпожа Торонталь, повидимому, уже воспитывала Саву Шандор как родную дочь.
Таков был преступный замысел Саркани, выполненный его сообщницей Намир! Саркани прекрасно знал, что по достижении восемнадцати лет Сава может вступить во владение огромным состоянием. Ему надо лишь жениться на девушке, а там он уже заставит признать ее права на наследство Шандора. Он станет хозяином поместья Артенак. В самом деле, это было бы достойным завершением его омерзительной жизни!
Но удалось ли довести до конца этот гнусный план? Очевидно, нет. Если бы брак состоялся, Саркани поспешил бы использовать его в своих корыстных целях.
Как горько упрекал себя теперь доктор Антекирт! Разве не он виновник этого пагубного сцепления обстоятельств? Сначала он отказал в помощи Петеру, потом предоставил полную свободу действий Саркани, тогда как в Катаро мог бы совершенно обезвредить этого негодяя, и, наконец, не вернул госпоже Батори сына, вырванного им из когтей смерти! Сколько несчастий удалось бы избежать, если бы Петер находился подле своей матери в ту минуту, когда письмо госпожи Торонталь было получено в доме на улице Маринелла! Зная, что Сава дочь графа Шандора, Петер сумел бы спасти ее от Саркани и Торонталя!
Что сталось с Савой Шандор? Конечно, она была во власти Саркани! Но где он прятал ее? Как вырвать девушку из рук похитителя? А между тем через несколько недель дочери графа Шандора исполнится восемнадцать лет, она станет совершеннолетней, что даст ей право на получение отцовского наследства. Саркани пойдет на что угодно, лишь бы принудить ее к браку с ним, хотя этот брак и внушает девушке отвращение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
