и он сам (или его представители) сможет воспользоваться ей в любой удобный для него момент времени.
— Я думала, эти ваши сяни — настоящие святые, а они — прохиндеи какие-то, — я была действительно разочарована.
— Да нет, просто не полные дураки, — не согласился Мир, — им тоже не с чего нам доверять. Куда больше меня интересует, почему Ликс так в них вцепился.
Об этом мы узнали чуть позже, когда все процедуры в банке были завершены, и мы все тем же составом переместились в расположенный неподалеку ресторанчик.
Услужливые официанты устроили нас за столиком в уютном и скрытом от глаз других посетителей уголке, так что никто не мог нас побеспокоить. Я приготовилась долго и усиленно слушать, и уж точно не ожидала того, что первую четверть часа буду усиленно вещать сама.
— Правда, что ты бывала за Вратами? — поинтересовался первым делом господин Бин.
Мы с Мироном молча адресовали нашему беглецу укоризненные взгляды: “это когда ты, милый друг, успел всю инфу слить?». Лик в ответ на это только улыбнулся чарующе, будто мы ему изящный комплимент отвесили.
— Правда, — ответила я, так и не дождавшись признаков раскаяния, и принялась рассказывать о Тарр-ди-Оре. Только о нем, без упоминаний об Узле, Эн-Джи-Эль и собственных приключений. Сначала я описала пожилому китайцу процветающий, пышущий красотой и здоровьем горный край, упомянула о том, что процветанием своим он обязан был эльдиону, потом — произошедшую катастрофу и ее последствия. Все то время, пока длилось повествование, господин Бин внимательно смотрел на меня, ловя каждое слово. Лик тихо переводил, но иногда складывалось впечатление, что сянь не столько слушал его, сколько пытался увидеть картины, которые возникали в моей памяти или проникнуться моими чувствами. Последние, как нарочно, совсем распоясались. Эмоции нахлынули, восторг и восхищение сменились болью и горечью, оставляющей отчетливый привкус пепла на языке. Взгляд мой нет-нет да и останавливался на любимых чертах, и сердце то сжималось сладко от дорогих мне воспоминаний, то принималось ныть от тоски. А когда я ловила на себе взгляд Лика, то не отводила глаз в смущении. Напротив, мне хотелось смотреть в эту непроницаемую, но родную сумеречную синь, и говорить, говорить только для него.
Рассказ мой закончился, а я все еще была не в силах вынырнуть обратно из своего личного космоса.
— Это похоже на правду, — снова перевел Лик. Сянь закивал, живо напомнив смешную игрушку с головой на пружинке, и дружески похлопал меня по руке, — он тебе верит.
— А откуда почтенным святым известно о том, что находится за Вратами? — столь уважительно задал вопрос Мир, будто это не он вчера называл сяней старыми пнями.
Сопровождающие господина Бина при этом вопросе заволновались и принялись что-то нашептывать своему наставнику, но он махнул на них рукой раздраженно, что-то буркнул и покачал головой недовольно — будто нерадивых учеников отчитал.
— Испокон веков первейшей целью священномудрых было достижение бессмертия, — обратился он к нам после этого. Мы упражняем дух, поддерживаем здоровье тела, чтобы достичь ее. А еще уходим для долгих медитаций и практик в горы. Это очень давняя традиция. Вот там-то предшественники мои и обнаружили Врата — переход в другой мир, по-вашему. А еще то, что за Вратами человек может если не стать бессмертным, то очень сильно продлить свою жизнь. Все благодаря голубому металлу, что рождали местные горы. Поняли они и то, что простым людям не стоит знать об этом: слишком велико искушение и слаб их дух. Демоны алчности и тщеславия легко заманят их в свои сети и случится беда.
Сянь на время умолк, позволяя нам самим достроить в уме картины альтернативной реальности. И они перед внутренним взором вставали страшные: споры и кровавые стычки сильных нашего мира, желающих получить в свое пользование этот источник вечной жизни, война с населением Таар-ди-Ора, которое вряд ли захочет отдать свое главное сокровище пришлым.
— Как же вы смогли сохранить такое в тайне? Неужели кроме священномудрых никто больше не находил Врата? — спросил Лик господина Бина.
— О, в этом нам помогли свойства Врат, — с готовностью отвечал пожилой китаец. — Они не находятся постоянно в одном месте, а возникают то тут, то там в горах и период открытия Врат не велик — не больше нескольких часов. Чаще всего они открываются здесь, в горах Тянь-Шань, но есть сведения, что и в Тибетском нагорье были такие случаи, — говоря это мужчина нахмурился и снова неодобрительно покачал головой. — За долгие годы наблюдений мы научились рассчитывать, где и когда откроются Врата в следующий раз.
— Тогда вы должны знать, когда именно в Таар-ди-Оре произошла катастрофа, — я даже дыхание затаила в ожидании ответа.
Сянь помедлил, словно тема была для него тяжелой, а потом, смотря прямо мне в глаза, произнес что-то и указал пальцем на себя. Я поняла его еще до того, как последовал перевод:
— Это было при мне. Не так уж давно, а по меркам истории — совсем вчера, — он помолчал, потом крякнул и совсем по старчески печально покачал головой и забормотал что-то невеселое, скользя по столу рассеянным взглядом. Я вопросительно посмотрела на Лика.
— Говорит, знал бы он заранее, что так получится, совсем бы другое генералу сказал, когда была такая возможность, — кратко пояснил тот и переглянулся с нашим блондином весьма многозначительно.
— А где, говорите, в тот раз Врата открылись? — так небрежно, почти нехотя спросил Мир, что сразу заставил меня заподозрить неладное.
Господин Бин повернулся к одному из своих то ли охранников, то ли учеников и без лишних церемоний легко потыкал того локтем, ясно что-то у него требуя. Мужчина почтительно кивнул сяню, хотя и не преминул продемонстрировать свое недовольство. Однако требуемое выполнил: достал из кармана смартфон и открыл карту.
— Здесь, — ткнулся в экран узловатый палец.
— Сычуань, — произнес Лик примерно с таким выражением, с каким произносят «добегались» или «ну все, приплыли» и очень красноречиво промолчал.
Мир подобной сдержанностью решил себя не утруждать и не отказал себе в удовольствии выругаться от души.
— В чем дело? — спросила обеспокоенно. Складывалось неприятное ощущение, что из всех присутствующих только я не в курсе чего-то очень важного.
— Можешь еще раз в подробностях описать катастрофу, которая произошла в Таар-ди-Оре? — попросил Лик.
— Могу, — эта картина так и стояла перед моими глазами, — земля дрожит, горы рушатся, как от сильного землетрясения, и вспышка… невозможно яркая, будто солнце взорвалось.
— Взорвалось… — повторил он почти бесцветно, и снова обменялся с Мироном тревожными взглядами.
— А в каком году это произошло? — поинтересовался тот у китайца.
— В две тысячи восьмом, —
