– Что он сделал… Что сделал!
Тело Громобоя упиралось спиной в копье, вбитое рукоятью в землю. Наконечник из кремня погрузился на ладонь в спину, крови стекло совсем мало, раньше вытекла из других ран. Он и стоял так, грозный, лютый, отпугивающий врагов одним своим видом.
Таргитай прошептал, глотая слезы:
– Он и мертвый нас защищал…
Громобоя похоронили здесь же, в каменной щели. Мрак, напрягая жилы, взгромоздил поверх могилы каменную плиту. Не только зверь, даже богатыри не побеспокоят лесного охотника. Счастливой тебе охоты, куда бы ты ни попал…
Постепенно осмелев, на дорогу выехали степняки. Мрак с яростным ревом разметал передних, а когда подъехали еще, в гущу схватки прыгнул Таргитай. Яростный Меч звенел и сыпал искрами. Но страшнее живого Меча бога войны был сам Таргитай!
Олег и Лиска вступили в схватку последними. Он дрался расчетливо, он же первым заметил, как в битву ворвался с длинным узким мечом темный человек в черном плаще. Черные, как смоль, волосы развевались, глаза сверкали грозными молниями. Он быстро и умело рубил, вышибал оружие, скупо и экономно наносил удары. Он не выделялся ни силой, ни ростом, но сражался умело, а каждое движение противника словно видел наперед.
– Кто это? – вскрикнул Таргитай. Смуглое лицо незнакомца показалась знакомым, да и черный плащ, похожий на крылья, что-то напоминал. – Я никогда его не видел!
Олег быстро взглянул через плечо:
– Ух ты! Не ждал! Вот тебе и мудрец.
Мрак пробился через ряды врага, крикнул мощно:
– Эй! А как же твоя башня?
Аристей повернул к нему разгоряченное лицо.
– Я жил как ворон. Почему не попробовать умереть как человек?
Их разъединили. А Лиску водоворотом боя вовсе унесло в сторону. Когда Мрак снова приблизился к Аристею, нанося удары направо и налево, заорал, перекрывал звон и лязг:
– А почему не попробовать жить?
Аристей крикнул:
– Жить не придется… Их слишком много. Сомнут.
– Так чего же явился? – удивился Мрак.
Их снова начали разъединять, вклинилось много новых, орали и старались достать их мечами и палицами. Мрак едва расслышал ответный крик:
– Не знаю…
Мрак увидел, как Олег присел, делал какие-то движения, а Таргитай над ним бешено вращал Мечом, сек и повергал, защищал справа и слева.
– Что с ним?
– Ищет! – крикнул Таргитай в ответ.
– Разве смерть ищут?
– Не знаю…
Мрак пробился к ним, встали спина к спине, зажав волхва посередине. Олег шептал, дергался, пробовал чертить знаки на истоптанной и залитой кровью земле.
Когда вокруг них завертелся ветерок, Мрак сцепил зубы, изготовился к рывку и тяжести в животе. Однако то ли сил у Олега было мало, то ли еще чего, но пришлось выдерживать напор мертвяков и зверей долго, пока руки не начали отваливаться.
Ветерок усилился, превратился в смерч. В глаза Мраку брызнуло теплым, размазало по лицу. Он тяжело дышал, сил не было поднять руку и стереть кровь и грязь.
Стенки стали непрозрачными, желтыми, как немытые бычьи пузыри. Такими неряшливые бабы затягивали окна не только в сарае, но и в доме. Смутно виднелись тени, на миг блеснуло лезвие боевого топора, прорубив пленку магического пузыря. Тут же вспыхнуло и стекло красными каплями. Таргитай заорал и подпрыгнул: капля попала на сапог, прожгла.
Лицо Олега было чересчур серое, измученное. Тяжко пропускать исполинские силы через себя, со страхом подумал Таргитай. Что-то могут и порвать, а если и не даться, то все одно сил на борьбу уходят горы.
Ветер уплотнился, сжал. Таргитай ерзал, умащивался. Стенка прогибалась, когда наваливался на пленку бычьего пузыря. В желудке возникла пустота. Таргитай сжался, сказал бодрым голосом:
– Люди с такой высоты такие крохотные, как муравьи!..
– Эти и есть муравьи, – буркнул Мрак. – Мы еще на земле.
Их подбросило так, что душа провалилась в пятки. Ломоть хлеба из желудка Таргитая опустился в кишечник – певец даже опасливо пощупал сзади портки. Вся кровь из головы отхлынула к тому месту, которым сидят. И думать тоже сразу стало легче, интереснее.
Он даже ощутил, как начали роиться новые слова, мелодии, зазвучали далекие странные голоса. Рука метнулась к дудочке. С трудом удержался. Не поймут, будут ругать. Еще побьют. Мол, время такое, не до песен. А почему не до песен, когда он чует, что песни нужны всегда. Только разные песни. Но если Олег говорит, что без думанья нет человека, если Странник доказывает, что нет человека без мужества и чести, то он чует, что человеку надобны и песни. Или то, что просыпается от песен.
Он мысленно выстраивал слова, когда желудок резко полез по горлу. Мутные стенки пузыря затряслись. Раздался свист, затрещало. Воздух стал горячим, как в Песках.
– Олег, ты не заснул?
Мрак в ответ ткнул пальцем под ложечку. Лучше бы ударил рукоятью секиры! Таргитай охнул и согнулся от острой боли, не в силах ни пикнуть, ни разогнуться, ни вздохнуть. Но теперь и сам прикусил язык. С перекошенного лица волхва пот лился градом. Он пользуется магией, вспомнил Таргитай виновато, еще не умея управлять, а для труса… ну, пусть очень осторожного, привыкшего сперва семь раз отмерить и рассчитать, это же как серпом по… пальцам.
В уши ворвался свист, воздух стал горячим и душным. По желтым стенкам пузыря рябило и мелькало, словно бы там носились тысячи муравьев. И мелькание ускорялось, муравьи тоже пытались убежать с разогретой пленки.
– Олег, – сказал Мрак осторожно, – ты хоть знаешь, куда прем?
– Аристей посоветовал…
– Аристей? Когда успел?
– Когда ты ломал шею мертвяку на полкане. Есть племя, которое могло бы переломить битву.
– Кто они?
– Аримаспы. Ящер вроде бы уже заслал к ним гонцов…
– Я что-то слышал о них.
Мрак спросил подозрительно:
– Аримаспы? А чем они так важны?
– Мрак… Аримаспы, по-нашему, это неистовствующие от Арея. Они дети бога войны. Они страшны и свирепы, а в битвах не знают равных. Их нельзя сразить никаким оружием, потому что их мать обошла весь мир и взяла клятву со всех зверей, птиц и рыб, что не повредят ее детям. А также упросила камни, деревья, железо, воды и все-все, что могло повредить им. Так что они смертны, но неуязвимы!
Мрак озадаченно присвистнул:
– Мрут только от старости?
– Олег, – сказал Таргитай загораясь, – где эти аримаспы?
– Не мешай, – оборвал Мрак. – Вишь, бровями шевелит. Думает, значится.
Когда их вжало в стену с такой мощью, что пузырь затрещал, едва не лопаясь, у Мрака волосы встали дыбом при мысли, что вот-вот вывалится и полетит вверх тормашками с немыслимой высоты. Таргитай, напротив, заорал радостно:
– Нашел? Гони шибче, а то задохнемся. Мрак меня совсем задавил!
