Читаем без скачивания Life - Keith Richards

Что касается Аниты, она тоже выкарабкалась. Теперь она добрая бабушка для трех марлоновских чад. Она вроде авторитета и иконы в мире моды, в котором вращается, люди смотрят на нее как на источник вдохновения. А недавно она еще открыла в себе садоводческие таланты. Я и сам немного разбираюсь в этом деле, но, я думаю, её познания будут посолидней. Она выходила мои деревья в «Редлендсе» посекла для этого весь плющ. Плющ душил деревья насмерть, несколько штук почти высохло. Тогда я вручил ей мачете. И они у меня снова цветут — плюща больше нет. Так что Анита свое дело знает. У нее где-то в Лондоне свой участок, который она сама возделывает — ездит туда на велике.

Мы с Патти к декабрю 1983-го были вместе уже четыре года. Я души в ней не чаял и где-то внутри точно знал, что хочу оформить наши отношения. Плюс приближался мой сороковой день рождения. Удачнее повода не придумаешь. Мы были в Мехико, снимали клип на Undercover of the Night с режиссером Джулианом Темплом, который в ту пору часто делал нам видео. Мы сняли в Мексике три или четыре фильма, пока там находились. Под конец я решил: все похуй, беру отгул — и поехал в Кабо-Сан-Лукас, тогда маленький городишко с двумя гостиницами на пляже, одна из которых называлась Twin Dolphin.

У меня с моими дружбанами, которые разбросаны по всему свету, есть свои «конференции». Групповое общение — как епископские конференции, которые готовы съехаться и заседать в любой момент. В США есть Восточная и Западная конференции, и обе — вполне пристойные сборища. А в Юго-Восточной конференции, которая в основном проводилась в Нью-Мексико, народ подобрался дикий. Вот члены поименно: во-первых, Ред Дог, во-вторых, Гэри Эшли, давно уже покойник, потом Строкер, в миру Дикки Джонсон. Это называется Юго-Восточная конференция, потому что ни одного не застанешь восточнее Миссисипи. Это стойкие бойцы, поголовно абсолютнейшие маньяки. Психическое здоровье им чуждо как класс, дай им бог не болеть. Мы тусовались с ними в самых разнообразных обстоятельствах. В тот раз я добрался до Кабо-Сан-Лукаса. И недели не прошло, как я встретил Грегорио Атара, у которого там был свой дом. Отец Грегорио был владелец Air Nut, крупнейшей ореховой компании на Юго-Востоке. Он прознал, что я остановился в Twin Dolphin, а отелей там раз два и обчелся. Я его тогда лично не знал, но он был знакомый всех парней из Юго-Восточной конференции — короче, появился в нужное время с нужным набором рекомендаций. Знакомый Гэри Эшли и Ред Дога? Круто, давай заходи. Так что мы начали тусоваться вдвоем, и он влился в компанию.

Я сделал предложение Патти там же, в Кабо-Сан-Лукасе, на крыше дома Грегорио. Слушай, давай поженимся в мой день рождения. Она спросила: ты это серьезно? Я сказал: серьезно. И она как запрыгнет мне на спину! Я ничего не почувствовал, только услышал, что что-то хрустнуло, — смотрю вниз, а там два аккуратненьких кровяных фонтанчика бьют у меня из-под ногтя на ноге. Через пять секунд после того, как я сказал, что да, серьезно, она сломала мне палец. А в следующий раз что будет, сердце? Через полчаса боль уже начала серьезно постреливать, а дальше я провел две недели с костылем. За несколько дней до свадьбы я, помню, бежал по мексиканской пустыне на костыле в черном камзоле, постреливая из носовых пушек. Мы с Патти поскандалили перед этим, какая-то предсвадебная фигня — уже не помню, что это было, — но в результате я ковылял через кактусы, догонял её по пустыне: «А ну иди сюда, дрянь!» — как какой-нибудь Джон Сильвер.

За день до свадьбы Грегорио говорит мне: кстати, ты слышал про эту немецкую девицу с вигвамом и большим автобусом-мерседесом? И я окаменел. Немка? Большой мерседесовский автобус? Вигвам? Да иди ты! Автобус стоял на приколе на пляже в Кабо-Сан-Лукасе. Я знал из журналов, что Уши Обермайер в последние годы странствовала хипповскими маршрутами по Афганистану, Турции и Индии на огромном автобусе с меховой обивкой внутри и целой сауной. Разъезжала со своим мужем, Дитером Бокхорном. Я сразу понял, что она в Кабо-Сан-Лукасе, когда открыл дверь в свой номер в Twin Dolphin, который выходил прямо на пляж, а снаружи стояла эта вазочка с цветами. Страннее совпадения было не придумать — нам двоим встретиться накануне моей свадьбы в этом мексиканском захолустье, наверное, на максимальном возможном расстоянии от Афганистана, или Германии, или любого другого места, где Уши могла бы быть. Что она здесь делает? Потом Уши и Дитер пришли в гости, и я сказал ей, что женюсь и что по уши влюблен в Патти. Мы стали говорить про годы, проведенные врозь, про слухи о её смерти и про то, как оно было на самом деле, то есть про её странствия по миру в своем автобусе, её жизнь в Индии и Турции и еще бог знает где. А через несколько дней, за день до Нового года, Дитер попал в аварию на своем мотоцикле: его оторванная голова в шлеме осталась лежать сбоку на дороге, а остальное тело улетело через мост. Я пошел проведать Уши. Там меня встретила большая черная собака, которая лаяла на пороге. Кто там? Я сказал: это англичанин. Дверь открылась. Я слышал новости, может, чем-нибудь могу помочь? Она сказала: спасибо но не надо, со мной друзья и есть кому обо всем позаботиться. И я расстался с Уши в этих невероятных и трагических обстоятельствах, и получилось, что все наши внезапные свидания закольцевались горем и потрясением — сначала моим потом её.

Дорис и Берт оба приехали на нашу свадьбу — встретилсь в первый раз за двадцать лет, и Энджела заперла их в комнате, не выпускала, пока те наконец не поговорили. Марлон тоже приехал. Мик был шафером. Четыре года мы были вместе с Патти, четыре года ходовых испытаний, и я расходовал достаточно спермы, чтобы оплодотвориить весь мир, — а детей нет как нет. Не то чтобы я сильно надеялся завести с ней кого-нибудь. «Я не могу иметь детей» - так она говорила. Ну что значит не можешь. Но я на тебе женюсь не из-за этого. А стоило только надеть это колечко от занавески ей на палец, и через шесть месяцев — что бы вы думали? «Я беременна». А что до средневековой комнаты, которую мы планировали, — забудь, теперь это будет детская. Крась все в розовое и тащи кроватку — цепи со стен убираем, зеркала выносим. А я думал, что уже отстрелялся по отцовской части с Марлоном и Энджелой. Они растут нормально, все устроилось, все на мази, никаких больше подгузников. Ан нет, прибыло еще одно дитё! Назвали её Теодорой. А год спустя и еще одно — Александра. Маленькие Т. и А.182 И ведь они даже на горизонте не просматривались, когда я писал эту песню.

Я держу на руках Вуду, спасенного котенка, в гостиной его имени. Барбадос, август 1994-го.

Диалог из фильма «Монти Пайтон и Священный Грааль» (1975)

Понятие неясного содержания, изобретенной Ричардсом.

Ричард Авердон, один из самых известных фотографов в мире моды.

Пышные женские прически, популярные в начале 1960-х.

Если шоу должно продолжаться, / Пусть оно продолжается без тебя / Как меня достало / Тусоваться с такой тварью».

В оригинале игра слов: слово quitter может означать человека, который бросает дурную привычку, а также человека, не способного довести ни одного дела до конца.

Angel dust - уличное название наркотического преперата фенциклидина.

Имеется в виду основное место действия романа Ч. Диккенса «Большие надежды.»

Американская телеигра, по образцу которой было создано российское «Поле чудес».

Ассистентка ведущего в 1982-1991 годы.

Английская марка пейл-эля.

Горменгаст - замок, место действия одноименной трлогии Мервина Пика.

Один из самых известных современных английских художников.

Главная военная академия США.

Переосмысление названия песни Little Т&А.

Глава двенадцатая

Тайные сольные дела и проделки. Вспыхивает Третья мировая — между двойняшками Глиммерами. Я беру в союзники Стива Джордана и трачу много сил на фильм С Чаком Берри, потом ухожу в одиночное плавание и собираю X-Pensive Winos. Воссоединение с Миком на Барбадосе; Вуду, спасенный кот; новое рождение Stones, начало мегатуров со Steel Wheels. Bridges to Babylon и четыре песни с параллельным повествованием.

Вначале 1980-х Мик начал становиться невыносимым. И тогда же он стал Брендой. Либо её Величеством, либо просто Мадам. Мы сидели в Пapиже, снова в Pathe Marconi, работали над песнями к Undercover. Это был ноябрь-декабрь 1982-го. Я как-то зашел в WHSmith, английский книжный магазин на рю де Риволи, и не помню название книги, какой-то романный кич, но что я запомнил: сочинение Бренды Джаггер. Ну все, попался, старик! Теперь ты всегда будешь Брендой, хоть тебе никто и не скажет и мнения твоего не спросит. Ему, конечно, это не понравилось. Но узнал он сильно нескоро. Мы говорили про «эту суку Бренду» прямо в его присутствии, а он ничего не подозревал. Но это начало всяких мерзких вещей — почти так же, как мы с Миком когда-то обращались с Брайаном. Если однажды выпустить, он начинает разъедать все.

Эта ситуация была последним этапом изменений, которые происходили уже несколько лет. Непосредственная проблема заключалась в том, что Миком овладело неуемное желание контролировать все и вся. В его глазах теперь мир делился на Мика Джаггера и остальных. Это отношение чувствовали все окружающие. Он мог сколько угодно это прятать, но постоянно выходило, что по крайней мере в своих глазах он возвышался над всеми. Теперь отдельно существовал мир Мика, то есть всякий высший свет, и мир нас. Что, конечно, совсем не сплачивало коллектив и радости тоже никому не добавляло. Это же столько лет прошло, и здравствуйте — мы опухли от самомнения. До такой степени иногда, что уже и в двери не пролезаем. Группа, и я в том числе, теперь, по сути, была разжалована в обслуживающий персонал. У него всегда было такое отношение к другим, но никогда к группе. Когда оно перекинулось и на нас, это был трындец.