острова быстро размываются Заливом. В Войну 1812 года в Тополиной гавани становились на ремонт глубокосидящие корабли британского флота; нынешние карты показывают максимальную среднюю глубину в три фута на входе и шесть внутри. Однако со знанием местности и удачей, чем мы в каком-то объеме располагаем, внутрь можно проводить и осадки в пять футов.
127
Фенвик вспоминает ту песню, что раньше пела его мать: «Тебе снится, дорогая» Алберта Брауна, Симора Райса и Чарлза Н. Дэниэлза.
128
Пародируются строки из стихотворения Э. А. По «The Raven» (1845), по пер. К. Бальмонта. – Примеч. перев.
129
Из песни «Вниз ведет нас Чесапик» Джин Хавес и Джорджа Ботсфорда (Нью-Йорк: «Ремик Мьюзик Корп.», 1913).
130
Популярная легенда гласит, что тело британского флотского офицера сэра Питера Паркера (1785–1814) для сохранности в пути до Британских островов поместили в бочку белого рома. В действительности же похоронен он был в Сент-Джордже на Бермудах, а перезахоронен в Вестминстере только в 1852 г. В октябре 1814 г. Байрон сочинил «Элегические стансы на смерть сэра Питера Паркера», который приходился ему двоюродным братом. Английская же хрестоматийная скороговорка «Peter Piper picked a peck of pickled pepper…» автору просто к слову пришлась. – Примеч. перев.
131
«Дяди-томством» называется раболепие негра перед белым, в устах афроамериканцев – предательство интересов своей расы. По названию романа Хэрриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома, или Жизнь среди бедняков» (1851–1852). – Примеч. перев.
132
Цыпа-Дрипа – персонаж европейской народной сказки, известной как «Henny Penny» в Англии или «Chicken Licken» в США, о курице, пророчествовавшей конец света (из-за того, что ей на голову упал желудь) фразой «Небо падает!». – Примеч. перев.
133
«Подземной железной дорогой» называли тайную систему организации побегов негров-рабов из южных рабовладельческих штатов на Север и в Канаду перед Гражданской войной. Среди ее «проводников» наибольшей известностью пользовалась черная аболиционистка Хэрриет Табмен (Араминта Росс, ок. 1822–1913). Система действовала в 14 штатах, в 1830–1861 годах с ее помощью было освобождено по разным оценкам от 50 до 100 тыс. рабов. – Примеч. перев.
134
Действительно есть, а некоторым из нас и не без разницы. В не столь паршивом настроении Сьюзен могла бы повторить, напр., убеждение Джека Секлера – как о нем сообщала при этом, несомненно, его улучшая, ветреная Кармен, – дескать, сын Арти Гольдермана Исаак, кого либо опоили и забрили, либо он сам сбежал с нантакетскими китобоями около 1850 года и впоследствии сделался умеренно преуспевающим торговцем моллюсками в Чинкотиге на Восточном побережье Вирджинии, послужил оригиналом Иссахара, вероотступнического еврейского «Царя Чинкотига» в примечательной одноименной повести Джорджа Альфреда Таунсенда (1880). Если это так, то либо Джек Секлер, либо Дж. А. Таунсенд поменяли даты: Иссахар – в самом расцвете лет в канун Рождества 1840 года, когда начинается повесть Таунсенда; иными словами, он вымышленный современник Эдгара По и Арти Гольдермана, а не заблудшего сына Гольдермана. Но Сьюзен расстроена. Читатель вспомнит, что уже встречался с Джорджем Альфредом Таунсендом на с. 160.
135
Ладно: мы не знаем первоначального имени этого вьетнамского народного поэта, представленного на с. 76, гражданского мужа Мириам Лии По Секлер и отца ее второго ребенка. В Сайгоне в начале 1970-х после уничтожения Хюэ он поочередно бывал известен под именами Кан Фунг Хо – в честь острова Кан Фунг («острова Феникса») в нижнем течении Меконга, который тогда он считал своим домом, – и Хо Ка Дяо, в честь замысловатого, некогда популярного жанра традиционной вьетнамской лирики, в каковой он специализируется и каковая ныне процветает, как редкая птица, занесенная в Красную книгу, преимущественно на острове Кан Фунг. Веря, будто озападненное имя может поспособствовать его иммиграции далее в Соединенные Штаты, он прихотливо взял себе фамилию единственного американца среди его знакомых, кто достаточно бегло владел языком и был достаточно образован, чтобы оценить ка дяо, – сознательного отказника от военной службы, человека из Харварда по имени Джеймз Иствуд, который работал на гражданское агентство по оказанию медицинской помощи, базировавшееся в Хюэ, а на стороне изучал вьетнамскую поэзию. Хо Иствуда не миновала ирония его «западного» имени; напротив, он так ею упивался, особенно когда иммиграционные чиновники США перепутали местами имя и фамилию, что сохранил его, несмотря даже на то, что его ненормальность опасно задержала его восточное бегство на Запад. В 1977-м, вскоре после того как он достиг Балтимора, Иствуд Хо стал любовником Мириам Секлер.
136
Кто знает, как Шефы и Вирджи вели б себя в блокаду Ленинграда, не говоря уж о ГУЛАГах или германских концлагерях? Фенвик и Сьюзен убеждены, что они быстро и без лишнего шума сгинули б.
137
Книга V, в которой, описав в отвратительных подробностях, как дикие кабаны, быки и львы, введенные в битву первыми армиями, развернулись и растерзали своих погонщиков, поэт сомневается, что даже военные не сумели предвидеть такого обратного действия, и приходит к заключению, что война с применением диких животных, должно быть, случилась где-то в другом месте Вселенной, не на Земле.
138
Плюс-минус неделю, в зависимости от выпавших осадков и, следовательно, степени солености эстуария. К июлю обычным чесапикским летом жгучие медузы Chrysaora quinquecirrha кишат везде, кроме самых верхних (пресных) участков Залива и его притоков, за исключением некоторых редких и привилегированных ручьев и бухточек. Морская крапива попадается в таких количествах, что ко Дню независимости ни один квадратный метр солоноватого Чесапика нельзя считать безопасным от ожогов; у существа этого, однако, нет никакой значительной экологической ценности: даже – в отличие от грозного комара соленых болот округа Дорчестер – сокращение человеческого населения не влияет на среду приливных земель. Большинство владельцев прибрежной недвижимости, похоже, предпочитают ходить на яхте и ловить рыбу – или плавать в плавательном бассейне, – а не купаться в естественной среде. То ли дело мы, враги кондиционирования воздуха, если не считать крайностей, и плавательных бассейнов, если не считать смыва морской соли с кожи, и для кого душная, влажная, 90°-ная чесапикская суббота в дрейфе – телесное наказание, если нельзя нам ежечасно скидывать с себя все и макаться в воду. Нам в этом трудно, что, пусть и не выше в списке человеческих трудностей, нежели сама
