То ли улицы стали лучше, то ли движение меньше, но на этот раз до дома купца добрались без особых травм. Заметив в окно дом, Аливия едва не выпала из кареты, Володя успел её схватить, почувствовав, как она дрожит.
– Ты чего, Кнопка? – удивился он.
– Я тут мало бывала, но я помню этот дом, – прошептала она. – Мама предпочитала за городом жить, у нас дом был… забыла, как называется тот город… Я там до пяти лет жила… Потом мы сюда переехали, но долго не задержались. Мама не любила городов.
– Я её понимаю, – вздохнул Володя, наблюдая, как их карета медленно подъезжает к воротам по тому, что здесь называют улицей.
– А папа часто здесь жил, – вздохнула девочка. – Потому они с мамой подолгу не виделись.
Это тоже понятно – у купца все дела именно в городах, а не в деревнях. Чем торговать там? А тут портовый город, не из маленьких.
Калитка в воротах медленно открылась и оттуда показалась испуганная физиономия какого-то слуги.
– Отворяй ворота! – гаркнул вдруг Джером с козел. – Его светлость, князь Вольдемар Старинов пожаловал в гости к уважаемому Осторну Транхейму.
Володя подмигнул девочке.
– Ну что? Разыграем твоих родных?
– Разыграем? – Аливия, уже готовая выскочить из кареты, замерла. – Как?
– Сможешь изобразить важную даму и сестру благородного меня?
Девочка непонимающе нахмурилась, потом её лицо озарила улыбка, и она кивнула.
– Конечно.
Голова слуги тем временем скрылась за калиткой, потом ворота начали медленно раскрываться. Володя хмыкнул, слуга не посмел перечить, даже за разрешением к хозяину не послал. Оно и понятно, судя по всему, никакой купец, даже самый богатый, находясь в здравом уме, не станет перечить благородному.
Карета вкатила во двор и замерла, из дома выскакивали слуги и выстраивались в ряд, опасливо спустился с крыльца молодой человек лет семнадцати.
– Руперт, – прошептала Аливия.
– Что?
– Это мой старший брат.
– Ага. Вот он какой, северный олень… – На самом деле подбивая Аливию притвориться знатной дамой, Володя меньше всего думал о розыгрыше. Ему хотелось сначала осмотреться, а так же понаблюдать за реакцией окружающих, когда Аливия скинет вуаль. Мать, возможно, узнала бы дочь в любом наряде, но матери, увы, тут нет. Отца тоже. Хотя, судя по всему, тот не очень часто виделся с дочерью. За прошедшие же полгода девочка действительно сильно изменилась. Занятия спортом явно пошли ей на пользу, она немного подросла, окрепла, волосы слегка отрасли, а постоянный уход и мытье придали им здоровый блеск. Ну и то, что с того момента, как Аливия оказалась у Володи, она постоянно мылась, тоже не могло сказаться отрицательно на внешнем виде. Сейчас перед своей семьей готов был предстать совсем другой человек, и не важно, что ему всего восемь с половиной лет.
Джером соскочил с козел и открыл дверь. Володя вышел первым, а потом подал руку Аливии. Та, изо всех сил пытаясь скрыть улыбку, оперлась о неё и осторожно, придерживая свободной рукой платье, чтобы его не запачкать, сошла на землю. Выстроенные слуги моментально согнулись в глубоком поклоне.
– Госпожа, – поклонился ей Руперт, осторожно помогая девочке. Аливия еще ниже опустила голову. Володя видел, с каким трудом она сдерживает хохот, потому поспешил ей на помощь.
– Я хотел бы поговорить с уважаемым Осторном Транхеймом.
Юноша повернулся к Володе и новый поклон.
– Прошу прощения, Ваша Светлость, но отца нет сейчас дома. Мы ожидаем его не сегодня-завтра. Возможно, я смогу вам чем-то помочь?
– Возможно.
– Прошу вас, господа, проходите.
Юноша только рукой махнул слугам, и те засуетились. Кто-то бросился к карете, кто-то в дом, кто-то на кухню. Руперт шел впереди, показывая дорогу и лично открывая перед ними двери. Придвинул Аливии самое мягкое кресло, стул достался Володе. Филипп и Джером остались у двери, изобразив там скульптурную композицию.
Моментально накрыли на стол, приготовили какие-то напитки в кувшинах.
– Простите, милорд, мы никак не ждали сегодня визитов, иначе подготовились бы лучше.
– Я сюда не обедать пришел.
– Вы говорили, милорд, что я тоже смогу вам помочь…
– Да. Вы сказали, что вы сын Осторна?
– Совершенно верно, милорд. Старший сын и отец уже доверяет мне вести кое-какие его дела. Если вы хотите поговорить об этом…
– Нет. Я хочу поговорить о вашей матери.
Реакция Руперта была довольно странной. Он вдруг побледнел и вскочил.
– Матери, милорд? К сожалению, она и моя младшая сестра погибли в начале зимы. На тот караван, в котором они убегали от войск Эриха напали разбойники.
– Да, я в курсе. Так получилось, что я как раз в то время совершенно случайно оказался на той дороге. Самого нападения я не видел, но встретил в лесу людей, убегающих от разбойников.
– И моя мать…
В голосе Руперта радости не было, скорее паника, и причин её Володя никак не мог понять. Аливия тоже удивленно смотрела из-под вуали на старшего брата.
– Я слышал, у нас важные гости?! – В комнату стремительно вошел высокий мужчина во вроде бы простом, но одновременно богатом походном костюме.
«Илья Муромец, не меньше!» восхитился Володя, разглядывая стать вошедшего. Рядом стояла какая-то молодая женщина, опирающаяся на его руку. С каштановыми волосами и в темно-красном платье она выглядела… необычно-привлекательно. Володя поймал себя на том, что невольно следит за каждым движением красавицы.
– Отец, его светлость говорит, что был свидетелем нападения на караван, в котором ехала мама.
Мужчина слегка побледнел.
– Вот как…
– Да. Я лично похоронил вашу жену.
Руперт рухнул на стул. Осторн немного помолчал, потом подошел к шкафу и достал оттуда бутылку вина. Поставил на стол.
– Вы не сказали ничего нового, милорд. Я знал, что жена погибла. Мои люди перерыли на месте гибели каравана все. Они облазили весь лес, но ни жены, ни дочери не нашли. Но я благодарен вам за то, что вы проделали такой путь, чтобы сообщить мне о гибели жены и дочери.
– Про гибель вашей дочери я ничего не говорил. – Володя продолжал искоса наблюдать за красавицей, и сердце почему-то сжимала тревога. В общем-то, все было ясно, но мальчик не знал, как отреагирует Аливия.
– Что?! – Осторн поднялся во весь рост, побледнел. – Моя дочь жива?! – Он окинул комнату бешенным взглядом. – Доченька… Милорд… только скажите… Она жива? С ней все хорошо? Она с вами?
Володя даже растерялся от такого бешенного натиска. Это безусловно был отец, который любит дочь… но что же делать… что… Мальчик лихорадочно искал выход, тут его взгляд остановился на Джероме и потяжелел. Тот, почувствовав, что лично для него пахнет грозой, слегка попятился и уперся в стену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
