— Из-за чего? — непонимающе перебил я его.
— Потому что вы спасли жизнь Люку Стоуну, — объяснил он спокойно, чуть подняв одну бровь, что выдавала в нем удивление тем обстоятельством, как я мог забыть о таком впечатляющем происшествии, которое могло стоить мне жизни. — Губернатор не смог сразу понять, почему его просят о помиловании одного и то же человека дважды, — Фокс усмехнулся. — Скажите, Кристофер, если это не профессиональный секрет репортёра, почему вы обратили внимание на эту заметку о самоубийстве Меган Баррет? Что именно вас заинтересовало?
— Меган покончила с собой на следующий день после оглашения мне смертного приговора, — тихо ответил я, хотя мне хотелось кричать от радости, не обращая внимания на режущую боль в шее. — Я подумал, что это не случайное совпадение, её могла мучить совесть. К пяти жертвам прибавилась ещё одна.
— Да, именно так, — подтвердил мою догадку Фокс. — Кстати, вам будет интересно знать. Меган приписала в записке ещё кое-что.
Он сделал многозначительную паузу с таким загадочным выражением лица, словно Пуаро, Шерлок Холмс и мисс Марпл слились в одно целое как раз перед тем, как раскрыть секреты раскрытого ими чертовски запутанного убийства.
— Она приписала, что на это преступление её подтолкнула тётя…
— Мисс Кронберг? — вырвалось у меня.
Фокс так осуждающе покачал головой, что я пожалел, что вылез со своим предположением.
— Мистер Стэнли, мне стыдно даже брать гонорар за это дело, — произнёс Фокс с долей разочарования. — Вы все расследовали без меня. Именно так. Можно сказать, Гедда Кронберг была организатором этого преступления. Она арестована.
— Но почему полиция так халатно отнеслась к этому делу? — спросил я глухо. — И о записке Меган не было известно?
— Не халатно, они расследовали это дело в соответствии с законом.
— Но эта записка в материалы моего дела не попала?
Глаза Фокса плотоядно вспыхнули, словно у человека, сорвавшего в казино, где он постоянно проигрывал, куш в миллион баксов.
— Офис окружного прокурора скрыл эту записку…
— Скрыл? Вы серьёзно? — воскликнул я в таком изумлении, что закашлялся. — Они знали ещё два года назад, что я не виновен и отправили меня на электрический стул?!
— Совершенно верно, — Фокс гадливо поморщился, всем видом выражая презрение. — Помощник окружного прокурора Кирби Блэк, он был обвинителем на вашем процессе, подал в отставку.
— Блэк? Это такой сноб с брезгливым взглядом, смахивающий на Говарда Хьюза? Он был на казни.
— Разумеется, был.
— Ну, я для него мелкая сошка…
— Ну-ну, Кристофер, не скромничайте, — усмехнулся Фокс. — Вы теперь национальный герой. И не только потому, что спасли Стоуна. После того, как вскрылись злоупотребления по вашему делу, была проведена независимая проверка, которая выявила громадное количество нарушений и в других делах, — нескрываемое злорадство в голосе Фокса напомнило мне о непримиримой войне между прокурорами и защитниками. — Двое невиновных, осуждения которых добился Блэк, уже казнены, пятеро ожидали смертной казни в Синг Синг. А ещё дюжина, к счастью, получили пожизненное и теперь благодаря вам вышли на свободу.
— Ричард, я не знаю, как вас благодарить… — мой голос сорвался, я мучительно пытался придумать слова, которыми можно было похвалить адвоката, не увеличив его гонорар. — Как смогу расплатиться с вами…
— Все расходы по делу оплачивает мистер Стоун, — объяснил Фокс коротко. — Кроме того, мы подали иск на офис окружного прокурора и на дирекцию тюрьмы Синг Синг.
— Зачем на дирекцию? — изумился я, кажется, питая нежные чувства и к директору тюрьмы, который оставил меня в живых, и к заключённым, моим благодарным слушателям.
— Потому что администрация допустила нападение на Люка Стоуна и ваше тяжёлое ранение в результате этого, — объяснил Фокс.
— В тюрьме это обычное дело… — проворчал я, вспоминая о паре случае, когда я чуть не погиб в результате кровавых потасовок.
— Безусловно, вы правы. Но не в данном случае. Если оба дела выиграем, вы станете сказочно богаты. А я получу процент. Как это предусмотрено. Впрочем, сейчас я мог бы работать бесплатно, — удовлетворённая улыбка тронула его губы и исчезла. — Участие в этом громком деле дало мне невероятную популярность. Ну, разумеется, не сопоставимую с вашей, мистер Стэнли, — он чуть заметно наклонил голову, словно перед великосветской особой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Все, мистер Фокс, — рядом с адвокатом возникла строгая медсестра, словно отгораживая меня от спасителя. — Пациенту требуется отдых.
— Да-да. Ещё одна минута, — добавил Фокс. — Самое главное. Все бумаги я оформил. Когда, эскулапы, наконец, выпустят вас из своих цепких лап, — он бросил быстрый взгляд, в котором сквозила ирония, на медсестру. — Вы можете сразу отправляться домой. И да, Кристофер, когда решитесь баллотироваться в губернаторы, вам наверняка понадобится советник по юридическим вопросам. Был бы рад оказать вам услуги. Желаю удачи.
Последнюю фразу он сказал таким обыденным тоном, будто это уже было решённым делом, а вовсе не плоской шуткой, чтобы развеселить больного.
Когда мой новый юридический советник исчез в дверях, пару минут я приходил в себя, постепенно шаг за шагом переваривая информацию, которую Фокс выплеснул на меня хорошо отточенной в судебных боях скороговоркой. Я свободен, это главное. Кроме того, я испытывал ни с чем несравнимое удовлетворение, переходившее в ликование, даже находясь в тюрьме, рассчитаться с двумя врагами — несомненная удача. Я давно воспринимал недругов Стэнли, как своих собственных. Сейчас меня терзала только одна мысль, что я прогнал Лиз.
Но судьба вновь сжалилась надо мной, простила моё неосмотрительное благородство по отношению к красивой женщине.
Когда Лиз вошла в палату, в первое мгновение показалось, что она принесла с собой частичку солнечного света. Простой, но очень женственный наряд очень шёл ей, бежевая кофточка с глубоким вырезом демонстрировала, словно вырезанную из мрамора безупречную линию плеч, рельефно обтягивая высокую грудь. Узкая на поясе юбка, расходилась широким колоколом, не скрывая стройные ножки, изящные лодыжки.
Она присела рядом на стуле, улыбнулась, сжав мою руку, в которую была воткнута игла с трубочкой.
— Извини, Лиз, что прогнал тебя, — проговорил я глухо, через силу. — Мне стыдно.
— Не переживай, милый, я понимаю, почему ты так сделал. Ты всегда был так великодушен, — ответила она без тени упрёка, поправляя мне подушку.
Дверь без стука, со скрипом отворилась, прошествовала медсестра, равнодушно оглядев нас, бросила взгляд на приборы с хаотично прыгающими цифрами и выплыла в коридор.
— Мне звонил Хэнк, — продолжила Лиз. — Сказал, что его не пускают в больницу к тебе, но он хотел передать, что Сэм готов взять тебя обратно на то же место.
— Я должен тебе сказать кое-что, — через паузу осторожно проговорил я. — У меня многое испарилось из памяти. Ну, после того, как… — мне не хотелось говорить об электрическом стуле в такой момент. — Напомни мне, пожалуйста, кто такие эти Хэнк и Сэм?
— Хэнк — Генри Нельсон, фотограф в журнале, где ты работал, милый, — совершенно не удивившись моему вопросу. — А Сэм — Самуэль Мартин, главный редактор.
— Ясно, — Лиз словно прочла мои мысли. — По крайней мере, мы не умрём с тобой с голоду, — попытался пошутить я.
Её губы тронула мягкая снисходительная улыбка.
— Дорогой, мы бы не умерли с голоду, даже если бы ты не вернулся в журнал. Возможно, тебе не стоит этого делать. Впрочем, тебе решать.
— Почему мне не стоит этого делать? — нахмурился я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Никто из редакции даже не пытался защитить тебя, когда тебя арестовали, — объяснила она с нескрываемой горечью. — Все отвернулись от тебя. Ты забыл об этом, милый, я понимаю. А они… Они просто выкинули тебя, — её голос предательски дрогнул. — На процессе никто из твоих коллег не сказал ни одного доброго слова в твой адрес. Они старательно делали вид, что едва знакомы с тобой.
