— Я знала, что ты не можешь умереть… ты выглядел слишком психованным, чтоб умереть, когда те ужасные летучие глиняные мыши утащили тебя… — Она изогнулась, и его хватка, наконец, ослабла достаточно, чтоб она могла сесть. — Эй, уже вечер? Было утро… я проспала весь день? Я не слишком хорошо себя чувствую… Я простыла? Почему я вся в грязи? Мои волосы… — Ее пальцы, ощупывающие грязные комочки, обнаружили длинный, липкий и холодный объект, который она с трудом извлекла из своих кудрявых волос. Это оказался здоровый дождевой червяк. Она отбросила его с прочувствованным «Фу-у-у!» — Это Вит мне насовал червяков в волосы, пока я спала? Я ему задам… — Ее пальцы ощупывали голову с новой тревогой.
Раздался голос Бо, тихий и невнятный, будто он снова напился:
— Простите… Мне так жаль…
Изумленное бормотание присоединилось к лепету Бо, и Фаун выглянула из круга рук Дага и обнаружила, что у их нежного воссоединения была целая аудитория, столпившаяся вокруг них: Бо, Готорн, Хог, Эш и Финч с Сейджем, незнакомые путешественники с Тракта… нет, погодите, она подумала, что узнает кое-кого, как погонщиков из чайного каравана, — милые ребята, хоть и грубоватые снаружи.
Вит протиснулся сквозь толпу, крича:
— Похоронили? Похоронили ее?! Чего ради вы взяли и сделали вдруг такую тупую штуку, как эта?! — Он упал на колени и отобрал ее у Дага, чтоб выдать крепкое и беспрецедентно братское объятие. Даг недолго это терпел со странной, милостивой улыбкой, а затем вернул ее обратно.
— Вит, — сказала Фаун с подозрением, — это ты засунул червяка мне в волосы? Ты соображаешь, что в твоем возрасте пора прекратить эти штучки?!
Один из погонщиков воскликнул с дрожью в голосе:
— Он поднял ее! Этот колдун, Страж Озера, поднял ее из могилы!
— Не думай об этом, — пробормотал Даг в ее уже согретые, лишенные червяков волосы. — Не надо думать об этом. — Как если бы он защищал ее от кошмарных видений — ее или своих?
Еще один погонщик, один из тех, что помоложе… как его звали? Спрус, вот как. Он упал на колено с другой стороны и протянул руки в мольбе:
— Мистер, мистер Страж Озера Блуфилд, сэр… вы не поднимете моего брата тоже? Он моложе меня, это была его первая поездка, и я не знаю как скажу о нем матери… пожалуйста!
Даг уставился на него в изумлении, его лицо было таким озадаченным, будто кто-то ударил его по голове лопатой. Только Фаун ощутила, как он вздрогнул, когда некоторое понимание пришло к нему.
— О. Нет, вы не понимаете. Отсутствующие боги… Нет настолько хороших целителей. Для начала, Фаун не умирала. Вы, тупые идиоты, закопали ее живой. — Его руки задрожали и сжали ее крепче. — Я не могу помочь вашему брату. Извините.
Фаун начала складывать картину случившегося. Она предположила, что должна была испугаться, но на самом деле разъярилась так же, как Вит:
— Вы похоронили меня и даже Дага не дождались?! Бо!
— Мы были уверены, что он тоже умер до того, — сказал Бо в шаткое оправдание.
— Вы могли узнать по моему браслету, что он жив! Мы ведь говорили вам об этом раньше!
— Может, один из других Стражей Озера мог бы, да никого из них тут не было. Никто не подумал спросить ту девушку, что проезжала здесь, Ниту, она очень торопилась, из-за раненого дозорного на горе.
Даг остро взглянул на Бо, но его отвлек погонщик, дергающий остаток его рукава:
— Пожалуйста, сэр, ему ведь и двадцати не было, он умер без единой раны. Совсем как она… — Мулетир живо кивнул на Фаун.
Неодобрение, жалость и ужас сменяли друг друга на лице Дага.
— А моего друга Бутджека?.. — сказал еще один погонщик, падая на колени рядом с первым. Фаун и Даг внезапно оказались окружены толпой умоляющих людей. Один из них попытался дотронуться до нее, но его рука упала, отпугнутая взглядом Дага и тем, что он крепче сжал Фаун.
— Вы не понимаете, — повторил Даг и пробормотал себе под нос: — О боги, придется говорить.
Осажденный, Даг начал, запинаясь, объяснять, что такое Дар, Злые, ореховые щиты. Он говорил о своих надеждах изготовить защиту для других крестьян, не только для своих родственников по шатру Блуфилд. Кто-то принес снятые ожерелья и сложил их кучкой у его колена; по настоянию Фаун их передали по толпе, чтобы люди могли подержать руками то, что не могли полностью постигнуть ушами. Кто-то выглядел очень заинтересованным, хотя близкие друзья и родственники убитых погонщиков явно желали другого ответа и продолжали пытаться получить его, изменяя свои вопросы. Бо, Вит и ребята из Крокодильей Шляпы — все свидетельствовали о том, что видели сами, и это должно было помочь; эти объяснения и явная изможденность Дага привели к тому, что настроение толпы вокруг них сменилось понемногу от опасного отчаяния к обычному разочарованию. Один или двое бросали на Фаун долгие тревожные взгляды, что казалось непропорциональным с ней самой — маленькой и взъерошенной.
С ней самой — маленькой, взъерошенной, грязной и ликующей. Она, Вит и Берри заслужили самые веселые веселушки, думала Фаун. Так что когда спор об ореховых щитах и оживших мертвецах, наконец, угас, она вскарабкалась на ноги и пожелала показать Дагу останки их Злого.
Прохладная весенняя ночь криво завертелась вокруг ее головы, когда она выпрямилась; она ухватилась за руку Дага, и он вновь обернул руку вокруг нее, выронив из-за этого свой посох. Только тогда она поняла, что Даг натворил со своей лодыжкой. Без ботинка его правая нога раздулась вдвое, а цветом была в фиолетовых прожилках, что прекрасно смотрелось бы на петунии, но для человеческой кожи было очень плохо.
Она повела его, пошатываясь вместе с ним, показать гниющие следы крыльев — Даг постарался предупредить всех не касаться ядовитой скверны останков Злого и не прихватывать сувениров. Он явно не хотел даже становиться лагерем так близко к ним, но сгущающаяся темнота и всеобщая усталость явно удерживала их всех на этой поляне до утра.
Все в отряде Сумах несли с собой легкие одеяла и еду для неудавшегося похода в Лавровое Ущелье, и большинство сохранили их, несмотря на форсированный марш Злого. Пока Даг искал с помощью Сейджа свою лошадь, стараясь не терять из вида Фаун, она грызла кусочек галеты до тех пор, пока ее желудок не успокоился и не смог принять пару полосок сушеного кидальника. Еда прогнала холодную дрожь. Это напомнило ей самый первый раз, когда она встретила Дага с его твердой верой в то, что еда — хорошее средство от шока, и она чуть улыбнулась.
В ее скатке был кусок мыла, и, несмотря на поздний час, ей больше всего хотелось вымыться. Они заняли у одного из погонщиков фонарь и прошли через дорогу и крюком вокруг ручья к чему-то вроде озерка. Было слишком прохладно, чтоб задерживаться; они разделись и быстро ополоснулись, разве что Фаун намылила и прополоскала волосы дважды, задержав дыхание и встряхивая головой под водой для верности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
