— А Солус больше не придёт, — тихо сказала она.
— То есть как это не придёт? — не поняла Рейчел.
— Ну… мы… мы больше не…
— Он тебя бросил? — медленно произнёс Мэт.
— Нет, не то чтобы… просто… У него была девушка. Она умерла, давно… И… он всё ещё любит её.
— Ты знала об этом? — нахмурилась Рейчел.
— Конечно, так что… Но всё в порядке… Скоро занятие, я пойду.
Она встала и медленно пошла в класс. На столе осталась нетронутая тарелка каши.
Вэле сразу заметил перемену в её настроении. Весь урок он молчал, а в конце спросил:
— Ниа, у вас всё хорошо?
— Да, спасибо, — улыбнулась она.
Юноша открыл дверь и, посмотрев на пустой коридор, спросил:
— Почему этот человек не ждёт вас?
— Этот человек больше никогда не будет меня ждать.
За обедом друзья пытались заставить её съесть суп.
— Ты и утром ничего не ела! Нельзя же так! — возмутилась Рейчел.
— Ты же знаешь, я не люблю кашу, — оправдывалась Ниа. — И потом я, кажется, немного отравилась… Есть совсем не хочется.
— Хорошо, но если не придёшь на ужин, я сама тебя притащу в столовую, — угрожающе сказала подруга.
— Ладно-ладно… — улыбнулась Ниа.
Вернувшись в комнату, она легла на кровать и встала только к вечеру. Рейчел ведь такая: сказала, что притащит, значит, притащит.
Выпив бульон, Ниа снова забралась под одеяло. Хорошо, что на завтра не надо готовиться. Даже домашнее задание по языку Аин она уже сделала.
Впервые после той первой поездки к Эридану Ниа не хотела видеть профессора Сатабиша. Он будет жалеть её, а это сейчас нужно меньше всего. Хидори, действительно, не мог скрыть беспокойства. Казалось, тихая, улыбающаяся Ниа напугала его больше, чем если бы она билась в рыданиях.
— Если тебе надо поговорить… я всегда готов выслушать тебя, — сказал он, прощаясь с ней.
— Нет-нет, говорить не надо… Но большое вам спасибо.
Оставалась ещё Рои. Но её, похоже, уже предупредила Рейчел. Девочка ни о чём не спрашивала, только в конце прикоснулась груди Ниа там, где сердце, и показала:
— Больно.
— Только чуточку, — улыбнулась Ниа и погладила её по голове.
Дальше потекли одинаковые дни: столовая, класс, кровать. В выходные — всё тоже самое, кроме класса. Прошла одна неделя, и началась вторая. Хаски теперь повсюду ходил за ней, даже на занятия. Ниа смеялась над ним, но он не обращал на это внимания.
Она почти не ела. Рейчел, отчаявшись впихнуть в подругу столовскую еду, приносила ей фрукты и соки. На утро они исчезали, и Рейчел приносила их снова. Но Ниа с каждым днём становилась всё тоньше и бледнее.
— Я же низкого роста, поэтому не могу много есть, — разводила она руками. — А сок вчера был очень вкусный, правда.
В четверг, придя к профессору Сатабиша, она виновато посмотрела на него.
— Простите, я так устала, что не смогла сделать домашнее задание. Давайте сделаем его вместе?
— Ниа, ты… — начал было Хидори.
— Всё хорошо, — улыбнулась она.
Наступила пятница. Пятница — хороший день, потому что потом начинаются выходные. Можно спать, сколько хочешь, или просто лежать и смотреть в окно. В столовую она сегодня не пошла, просто сил не было. Без пяти девять встала, взяла сумку и побрела к двери. Хаски вскочил и побежал за ней.
— Ты что, всегда будешь, как хвостик, за мной ходить? — ласково улыбнулась Ниа. — Лучше бы погулял. Вон погода какая хорошая. Может, солнышко даже выглянет.
Но Хаски упрямо смотрела на неё.
— Ну, как хочешь…
Разложив на столе учебник и бумаги, Ниа повернулась к доске, чтобы написать число и тему урока. Число… Какое сегодня число?.. Кажется, девятнадцатое. Один, девять… Какой бледный мел… Теперь месяц. Ноябрь. Как по-лабрийски первая буква?.. Нет, это совсем не похоже. Слишком длинная линия через всю доску…
Она выронила мел и упала на пол. Последним, что видела Ниа, был Хаски, с громким лаем выскочивший в приоткрытую дверь.
Она пришла в себя уже в госпитале. Белое одеяло, простыни, подушка. По трубочке в вену течёт прозрачная жидкость. Ниа с трудом повернула голову. Рядом с кроватью стоял Солус.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Что вы делаете? — медленно произнёс он.
— Я… я ничего…
— Хотите, чтобы я всю жизнь мучался от угрызений совести?
— Нет… я не…
— А, вы просто так решили убить себя?
— Убить?.. Нет… просто…
Странно… Можно ли покончить с собой, не осознавая этого?.. Не осознавая… Когда впервые появилась эта мысль? Наверное, в ту ночь. Рвало, шла кровь, но чем меньше оставалось в ней её, тем легче становилось. Если она исчезнет, исчезнет и боль. Простая математика.
— Вы же сами говорили мне, что человек должен продолжать жить, несмотря ни на что! — резко сказал Солус.
— Говорила…
— Ну, так живите!
— Я не знаю… не знаю, как жить… — жалобно протянула Ниа.
— Кроме вас, никто не сможет ответить на этот вопрос.
Заглянула медсестра, и он ушёл. Ниа закрыла глаза.
Она провела в палате все выходные. Тонкая трубочка постоянно вливала в неё силы жить, но, к сожалению, не могла подарить желание. В воскресенье вечером ей разрешили вернуться к себе и даже работать, если она пообещает хорошо питаться. Потом выставили в ряд пузырьки с витаминами и стали рассказывать, в каком порядке их употреблять. У Ниа голова пошла кругом от всевозможных форм и цветов таблеток, поэтому она только послушно кивала и улыбалась.
— Не улыбайся! — прикрикнула на неё Рейчел. — Я всё записываю! Будешь делать то, что врач говорит!
— Да…
— Ну, я готова, — сказала подруга, закончив свой длинный список.
Мэт помог Ниа встать, и они втроём пошли в университет.
— Может, на лифте поедем? — предложил юноша.
— Нет! — испугалась Ниа.
— Хорошо, хорошо, не волнуйся.
Они почти поднялись на пятый этаж, когда идущий впереди Мэт вдруг остановился. На верхней ступеньке стоял Солус. Ниа дёрнулась, но Рейчел крепко схватила её за локоть. Мэт подошёл к Солусу и ударил его кулаком по лицу. Тот пошатнулся и упал, из носа пошла кровь.
— Ну, ты и сволочь, — медленно сказал юноша.
— Нет, Мэт, не надо! — закричала Ниа, вырываясь из рук Рейчел.
— Он чуть не убил тебя!
— Мэт, перестань! — она почти повисла на нём. — Он не виноват! Я же объяснила!
— Знаю! Но тогда зачем было пудрить тебе мозги?
— Идиот, — произнёс сквозь зубы Солус, вставая.
— Сам такой! — обиженно выкрикнул юноша и замер, увидев, как изменилось лицо Ниа.
Добрый, мудрый Мэт… Он сразу сумел уловить главное. То, чего она не замечала или не желала замечать… Дело было не в Рине. Вернее, не только в Рине. Солус любил Рину, но он хотел начать новую жизнь. Просто с ней новая жизнь оказалась для него невозможна… Говорят, с расстояния всё видится лучше. Стоило ему уехать, и он понял…
«Ты моя лучшая подруга и заслуживаешь самого лучшего. Но это как актёр из любимого фильма — замечательный, слишком замечательный — можно сходить по нему с ума, но надеяться, что однажды он появится на пороге твоей маленькой квартиры и скажет…»
«Только вот надолго ли его хватит? Он такой красивый, умный, богатый…»
«Рядом с ним должна была быть другая девушка…»
«Все эти невозможные цветочки, кружочки, квадратики, ромбики! Воланчики, рюшечки! Безумные сочетания цветов и… эти мутно — серые глаза и волосы! Да одно её имя…»
«Я должен тебе сказать… Сол, он…»
НИКОГДА НЕ ПОЛЮБИТ ТЕБЯ.
— Извините, пожалуйста, — сухим, мёртвым голосом произнесла Ниа. — Пойдём, Мэт.
Глава 37. Плачущая и Ненавидящая
Какого цвета ненависть? Чёрного. Тяжёлые жадные пятна, расползающиеся по листу. На твоих часах больше нет цифр, только чёрные стрелки медленно движутся по чёрному диску. Утро, день, вечер — уже не важно.
И природа словно смеётся над тобой. Вместо снега с неба льётся дождь. А тебе так хочется зимы, чтобы всё вокруг стало белым… Но под ногами только листья и грязь, листья в грязи… Ещё недавно ими восхищались, собирали в огненные букеты, засушивали в старых книгах. А теперь без сожаления топчут ногами — изъеденных холодом и дождями. Ты тоже топчешь. Потому что они, как ты.
