И тут я почувствовала… Я ничего не увидела и не услышала, но все волоски на моем теле вдруг разом встали дыбом, инстинкт заставил их отреагировать на что-то… как будто я ощутила слабый удар тока. Я застыла, и лишь мои глаза шарили вокруг. Что это было, где это было?
Солнце уже поднялось; верхушки деревьев окрасились яркой зеленью, а скалы начали светиться, как будто их краски оживали от тепла. Но птицы продолжали помалкивать, и ничто вокруг не двигалось, кроме воды.
И тут я увидела. Он был не более чем в шести футах от меня, наполовину скрытый кустом. Он лакал воду, но шум ручья заглушал эти звуки. Потом большая голова поднялась и ухо с кисточкой на конце повернулось в мою сторону, хотя я не издала ни малейшего звука. Неужели он слышал, как я дышу?
Солнечный луч коснулся рыжевато-коричневой шкуры, заставив ее заблестеть, глаза зверя вспыхнули золотом, когда он со сверхъестественным спокойствием посмотрел прямо в мои глаза. Подул ветерок, и я уловила запах: острый кошачий дух, смешавшийся с куда более сильным запахом крови. Словно забыв обо мне, зверь поднял огромную лапу, разрисованную темными пятнами, и принялся старательно вылизывать ее, и его глаза чуть прикрылись, — он сосредоточился на гигиенической процедуре.
Несколько раз проведя лапой за ухом, зверь лениво растянулся на берегу, подставив бока лучам едва выглянувшего солнца… черт побери, в этой твари было не меньше шести футов длины! — а потом перевернулся на спину, выставив живот.
Не могу сказать, что я боялась в обычном смысле этого слова; простой инстинкт самосохранения заставил меня словно примерзнуть к месту, инстинкт и бесконечное изумление, — я была изумлена красотой огромной кошки, ошеломлена ее близостью…
Но когда зверь ушел, моя центральная нервная система сразу же словно развалилась на мелкие кусочки. Я не заорала и даже не выругалась, но меня начало трясти; мне понадобилось несколько минут, чтобы подняться с колен.
Руки у меня основательно дрожали, и я несколько раз уронила котелок, прежде чем смогла набрать в него воды. Довериться ему, так, кажется, говорил Джейми? А, доверяю ли я ему… Да, я ему доверяла. И так уж всегда получалось, что судьба всегда возвращала его мне. А меня — ему. Но кто мог знать, что случится…
Ну, впрочем, я ведь осталась жива — на этот раз. Я постояла на месте, глубоко вдыхая чистый утренний воздух, и кровь наконец-то энергично побежала по всем моим сосудам, наполняя бодростью каждую клетку, каждую нить мышечной ткани.
Солнечный луч упал на мое лицо, приятно согревая холодную кожу.
Я широко открыла глаза и уставилась в путаницу зеленых, желтых и голубых пятен; день наконец начался. И птицы теперь распевали вовсю.
Я пошла вверх по тропинке к нашей поляне, изо всех сил стараясь не оглядываться назад.
* * *
Джейми и Ян накануне свалили несколько высоких, ровных сосен, обрубили их, превратив в бревна длиной около двадцати футов, и перетащили к нижней части склона. Теперь эти бревна лежали кучей, и их шершавая влажная кора пестрела темными пятнами.
Когда я вернулась с котелком, полным воды, Джейми что-то вымерял шагами на поляне, топча мокрую траву. Ян разжигал костер на большом плоском камне — он уже научился у Джейми хитроумному приему: всегда держать в своей сумке горсть сухих лучинок для растопки, вместе с кремнем и огнивом.
— Тут у нас будет маленький сарайчик, — говорил Джейми, уставясь в землю и сосредоточенно нахмурившись. — Мы его построим в первую очередь, и сможем в нем спать, если снова зарядит дождь, но его незачем делать таким же основательным, как дом… но мы заодно потренируемся, да, Ян?
— А для чего он еще… ну, кроме практики? — спросила я. Джейми поднял голову и улыбнулся мне.
— С добрым утром, Сасснек. Хорошо спала?
— Конечно, нет, — ответила я. — Так для чего этот сарай?
— Для мяса, — пояснил Джейми. — Мы вон там сзади выкопаем яму, в нее заложим угли, чтобы коптить то, что раздобудем, для хранения. И еще устроим такую стойку, чтобы вялить мясо, Ян видел, как это делают индейцы, они такое мясо называют «джерки». Нам надо иметь надежное хранилище, чтобы здешнее зверье не добралось до нашей еды.
Что ж, это звучало вполне разумно; в особенности если учесть, какое именно зверье водилось в этих местах. Я сомневалась только относительно копчения. Мне приходилось видеть в Шотландии, как коптят мясо, и я знала, что этот процесс требует немалого внимания; кто-то постоянно должен находиться неподалеку от коптильни, чтобы следить за огнем. Он не должен разгораться слишком сильно, и в то же время не должен быть слишком слабым; кроме того, мясо нужно было регулярно переворачивать и смазывать жиром, чтобы оно не подгорело или не пересохло.
Мне нетрудно было угадать, кого приставят к этой работе. И меня беспокоило, смогу ли я сделать все как следует, — ведь если я в чем-то ошибусь, нам всем будет грозить неминуемая смерть от отравления птомаином, или трупным ядом.
— Ладно, — сказала я без особого энтузиазма. Джейми усмехнулся в ответ на мое уныние.
— Это первый сарай, Сасснек, — сообщил он. — Второй будет специально для тебя.
— Для меня? — ошарашенно переспросила я.
— Да, для твоих сушеных трав и прочих растительных штучек. Они, насколько я помню, занимают немало места. — Он махнул рукой, показывая в другой конец поляны, и в его глазах вспыхнул огонь маньяка-строителя. — А вон там… да, вон там будет дом; в нем мы все и проживем зиму.
К моему немалому удивлению, Джейми с Яном возвели стены первого сарая уже к концу второго дня, и даже успели наладить временную кровлю из очищенных от листьев ветвей, — но, конечно, они намеревались соорудить настоящую, надежную крышу. Стены сарая были сложены из тонких бревен, с которых мужчины не стали снимать кору, и между стволами оставалось немало широких и узких щелей. Но это все-таки было достаточно надежное и просторное помещение, в котором все мы, включая и Ролло, могли с удобством устроиться на ночь. А уж когда мужчины выкопали небольшую яму, обложили ее камнями и развели в ней огонь, в сарае стало даже уютно.
Часть ветвей с временной крыши сняли, чтобы дать выход дыму; и я, устроившись под боком у Джейми и слушая, как он критикует результаты своих трудов, сквозь отверстие любовалась на вечерние звезды.
— Глянь-ка вон туда, — сердито сказал Джейми, кивком головы указывая в дальний угол сарая. — Я не посмотрел как следует и установил там кривой столб, и из-за этого вся стена криво выглядит.
— Не думаю, чтобы сарай из-за этого стал сильно переживать, — пробормотала я. — Отвернись и не смотри в тот угол. Дай-ка мне твою руку, я посмотрю, что там…
— Ну да, а крыша? Она же с одной стороны на добрых шесть дюймов выше, чем с другой! — продолжил Джейми, не обратив внимания на мои слова, но позволив мне завладеть его левой рукой. Обе ладони Джейми были вечно покрыты мозолями, но я без труда находила среди них свежие царапины и порезы, а еще — множество мелких заноз, ужасно колючих.
— Ты похож на рыбу-ежа, — сообщила я, проводя пальцами по его ладони. — Ну-ка, давай поближе к огню, а то мне их не повыдергивать.
Джейми послушно передвинулся, ползком обогнув Яна, который, самостоятельно справившись с наиболее крупными занозами, уже крепко спал, положив голову на пушистый бок Ролло. К несчастью, перемена позиции позволила Джейми увидеть новые недостатки строительной конструкции.
— Но ведь тебе никогда прежде не приходилось строить сараи из только что срубленных деревьев, правда? — перебила я его рассуждения о дверном проеме, осторожно вытаскивая пинцетом из его ладони здоровенную щепку.
— Ох, нет, конечно, но…
— И ты построил этот чертов сарай за два дня, причем у тебя только и было, что топор и нож, так о чем ты тут болтаешь?! У тебя даже единого гвоздика не было в запасе! И ты хочешь, чтобы все это выглядело, как Букингемский дворец?
