— Ты слышал новость?
— Какую? — сказал начальник германцев.
— Сегодня играют новую трагедию.
— Как она называется?
— «Смерть тирана».
Начальник германцев кинул на него быстрый взгляд и, нахмурясь, произнес:
Молчи, товарищ мой,Иначе грек услышит нас с тобой.
Я сказал:
— Да, программу изменили. Мнестер покажет нам «Смерть тирана». Ее не играли много лет.[144] Это про царя Кинира, который не захотел вступить в войну с Троей и был убит за свою трусость.
Представление началось; Мнестер был в великолепной форме. Когда он умирал на руках у Аполлона, он забрызгал всю сцену «кровью» из небольшого пузыря, спрятанного у него во рту. Калигула послал за ним и расцеловал в обе щеки. Кассий и Тигр проводили Мнестера в актерскую уборную, словно для того, чтобы защитить от назойливых поклонников. Затем вышли через служебный вход. Остальные заговорщики, воспользовавшись суматохой во время раздачи денег, — следом за ними. Аспренат сказал
— Это было изумительно. А теперь как насчет купанья и легкого завтрака?
— Нет, — сказал Калигула, — я хочу посмотреть акробаток. Говорят, они очень хороши. Думаю, что я досижу до конца. Это последний день.
Он был в чрезвычайно благодушном настроении.
Виниций поднялся. Он хотел предупредить Кассия, Тигра и остальных, чтобы они не ждали. Калигула потянул его за плащ.
— Не убегай, приятель. Ты должен посмотреть этих девушек. Одна исполняет танец, который называется «танец рыбы»; когда на нее смотришь, кажется, будто ты сам глубоко-глубоко под водой.
Виниций сел и полюбовался танцем рыбы. Но сперва ему пришлось посмотреть от начала до конца небольшую мелодраму под названием «Лавреол, или Главарь разбойников», где убийство шло за убийством.[145] Актеры — не из лучших — раздобыли, в подражание Мнестеру, пузыри с краской. Вы не представляете, какое море «крови» они вылили на сцену! Когда танец рыбы окончился, Виниций снова поднялся.
— Сказать по правде, божественный, я бы и рад был остаться, но меня призывает Очистительница.[146] Видно, я съел какую-то гадость.
Пусть плавно выйдут эти подношенья —Не слишком быстро, но без промедленья.
Калигула рассмеялся:
— Только не вини в этом меня, дорогой. Ты — один из моих лучших друзей. Я ни за что на свете не стал бы приправлять твою еду.
Виниций вышел через служебный вход и подошел к Кассию и Тигру, ждавшим во дворе.
— Лучше вернитесь, — сказал он. — Он будет смотреть представление до конца.
Кассий сказал:
— Прекрасно. Давайте вернемся. Я готов убить его там, где он сидит. Надеюсь, вы меня поддержите.
В этот самый момент к Кассию подошел гвардеец и сказал:
— Мальчики наконец прибыли, полковник.
Дело в том, что некоторое время назад Калигула отправил письмо в греческие города Малой Азии, приказывая каждому из них прислать в Рим по десять высокорожденных мальчиков, чтобы они танцевали на празднике национальный танец с мечами и пели гимн в его честь. Это был только предлог, чтобы заполучить их в свои руки: они будут ценными заложниками, когда Калигула обратит свой гнев против Малой Азии. Мальчики должны были прибыть на несколько дней раньше, но на Адриатике штормило, и они задержались в Корфу. Тигр сказал:
— Немедленно сообщи это императору.
Гвардеец поспешил в театр.
А меня все сильней мучил голод. Я шепнул Вителлию, сидевшему позади:
— Неплохо было бы, если бы император вышел перекусить, и мы могли последовать его примеру.
Туг подошел гвардеец и сообщил о прибытии греческих мальчиков. Калигула сказал Аспренату:
— Великолепно. Они смогут выступить сегодня днем. Мне надо немедленно их увидеть и прорепетировать гимн. Пойдемте, друзья! Сперва репетиция, затем купанье, завтрак, а потом снова сюда.
Мы вышли. Калигула остановился у ворот, чтобы распорядиться насчет дневного представления. Я по крытой галерее пошел вперед с Вителлием, двумя военачальниками и сенатором по имени Сенций. У входа я заметил Кассия и Тигра. Они не поздоровались со мной, как с остальными, это показалось мне странным. Когда мы дошли до дворца, я сказал:
— Ну и голоден же я! Я слышу по запаху, что готовят оленину. Надеюсь, эта репетиция не затянется надолго.
Мы были в вестибюле пиршественного зала. «Странно, — подумал я, — ни одного капитана, здесь только сержанты». Я вопросительно обернулся к своим спутникам, но — еще одна странность — обнаружил, что все они исчезли. И тут вдалеке послышались крики и визг, затем снова крики. Я не мог понять, что происходит. Кто-то пробежал мимо окна, крикнув: «Все кончено! Он мертв!» Спустя две минуты от театра донесся ужасающий рев, словно там началась резня. Рев тянулся и тянулся, но вот он затих, а затем послышалось громовое «ура»! Я кое-как поднялся в свою библиотеку и, дрожа всем телом, рухнул на стул.
Бюсты Геродота, Полибия, Фукидида и Азиния Поллиона смотрели на меня со своих постаментов. Их бесстрастные черты словно говорили: «Настоящий историк должен быть выше политических смут своего времени». Я решил вести себя как настоящий историк.
Глава XXXIV
А произошло вот что. Калигула вышел из театра. Его ждали носилки, чтобы отнести в новый дворец кружным путем между двумя рядами гвардейцев. Но Виниций сказал:
— Давай пойдем напрямик. По-моему, греческие мальчики ждут там у входа.
— Хорошо, пошли, — согласился Калигула.
Кое-кто из зрителей хотел последовать за ним, но Аспренат отстал и оттеснил их обратно.
— Император не желает, чтобы его беспокоили, — сказал он, — убирайтесь! — и велел привратникам закрыть ворота.
Калигула подошел к крытой галерее. Навстречу ему вышел Кассий и спросил:
— Какой сегодня пароль, цезарь?
Калигула сказал:
— Что? А, да, пароль. Кассий. Я дам тебе прекрасный пароль: «Юбка старика».
Тигр спросил из-за спины Калигулы: «Можно?» — это был условный сигнал.
— Бей! — крикнул Кассий, выхватывая из ножен меч и изо всех сил ударяя Калигулу.
Он хотел рассечь ему череп до подбородка, но, ослепленный яростью, промахнулся и попал между шеей и грудью. Главный удар пришелся по ключице. Калигула пошатнулся от боли и изумления. Он в ужасе оглянулся по сторонам, затем повернулся и побежал. Однако Кассий успел еще раз ударить его и рассек ему челюсть. Затем Тигр повалил Калигулу на землю ударом по голове, но тот медленно поднялся на ноги.
— Бей снова! — закричал Кассий.
Калигула возвел глаза к небу, на лице его отразилась мука.
— О, Юпитер! — взмолился он.
— Изволь! — вскричал Тигр и отсек ему руку.
Последний удар острием меча в пах нанес капитан по имени Аквила, но и после этого еще десять мечей вонзились в грудь и живот Калигулы, чтобы не было сомнений в его конце. Капитан по имени Бубон погрузил руку в рану Калигулы на боку и облизал пальцы.
— Я поклялся, что буду пить его кровь! — крикнул он.
Собралась толпа, поднялась тревога: «Германцы! Идут германцы!» У убийц не было никаких шансов противостоять целому батальону германцев. Они кинулись в ближайшее здание; им оказался мой старый дом, временно взятый у меня Калигулой под жилье для иностранных послов, которых он не хотел селить во дворце. Заговорщики пошли в парадную дверь и выбежали через черный ход. Все, кроме Тигра и Аспрената. Тигр сделал вид, что он тут ни при чем, и присоединил свой голос к германцам, взывавшим о мщении. Аспренат вбежал в крытую галерею, где германцы схватили и убили его. Убили они также двух сенаторов, которые случайно попались им по пути. Но это был лишь небольшой отряд германцев. Весь остальной батальон вошел в театр и закрыл за собой ворота. Они намеревались отомстить за смерть своего героя, вырезав там всех до одного. Отсюда те крики и визг, которые я слышал. Никто из зрителей не знал, что Калигула убит; они даже не знали, что на его жизнь покушались. Но намерения германцев были достаточно ясны, так как они похлопывали и поглаживали свои ассагаи и разговаривали с ними, точно с живыми, как принято у них перед тем, как пустить в ход это ужасное оружие. Спасения не было. Вдруг со сцены раздался сигнал трубы «Внимание!», за которым прозвучали шесть нот, означающих «Императорский приказ». На сцену вышел Мнестер и поднял руку. И сразу же шум умолк — слышались лишь тихие рыдания и приглушенные стоны, — так как, согласно приказу Калигулы, всякий, кто осмеливался издать хоть звук, когда на сцене появлялся Мнестер, тут же подвергался смерти. Германцы тоже перестали похлопывать и поглаживать ассагаи и прекратили заклинания. Сигнал трубы превратил их в статуи.
