— Хотите пирожное? — с обезоруживающим дружелюбием предложил Джон, и женщина-гном приняла лакомство дрогнувшей рукой.
Гарет, весь красный от неловкости, не произнес пока ни слова.
— Наше счастье, — с набитым ртом заметил Джон, — что фрукты и овощи слишком дороги, а то бы нас точно ими закидали… Сюда, что ли?
Карлица быстро наклонила голову, входя в тень крытого крыльца большого ветхого дома, вклинившегося между двух пятиэтажных строений. Задняя его стена обрывалась в стоячую бурую воду канала. Окна были плотно закрыты ставнями, а обваливающаяся штукатурка покрыта мерзкими ругательствами, намалеванными грязью и пометом. Дженни почудилось, что из щели каждого ставня на них с опаской смотрит маленький бесцветный глаз.
Дверь открылась изнутри. Карлица взяла ведро и метнулась в дом, как крот в нору. Джон еле успел выставить руку, не дав трухлявой двери захлопнуться у него перед носом, затем уперся что было сил. Однако невидимый привратник был решителен и обладал крепкими, как и у всех гномов, мышцами.
— Подожди! — взмолился Джон, оскальзываясь на влажном мраморе ступеньки. — Послушай! Мне нужна ваша помощь! Мое имя — Джон Аверсин, я приехал с севера насчет вашего дракона, но я ничего не смогу, если вы не поможете! — Он вклинился плечом в узкую щель. — Пожалуйста!
Дверь с той стороны отпустили так неожиданно, что он, споткнувшись, стремглав влетел внутрь. Из темноты прихожей сипловатый высокий голос, очень похожий на мальчишеский, заговорил в старинной торжественной манере, как гномы обычно говорили при дворе:
— Входи, чужеземец. Не пристало тебе сокрушать двери обиталища гномов.
Ступив внутрь, Джон и Гарет беспомощно всматривались в темноту, но Дженни с ее колдовским зрением сразу увидела, что перед ними стоит не кто иной, как старый Дромар, посланник гномов при дворе короля.
Позади него располагался низкий холл, тонущий в глубокой тени. Величественная суровая архитектура древних времен; надо полагать, старый особняк, на чью территорию теперь наступают толпой все эти вонючие шаткие строения, поднявшиеся гораздо позже. На пятнистых стенах местами еще были различимы распадающиеся фрески, а пустота холла наводила на мысль об изящной мебели, ныне порубленной на дрова, и об аристократической беспечности хозяев в отношении топлива. Сейчас это место напоминало пещеру — сырое и мрачное; в плотно прикрытых ставнях лишь несколько щелей пропускали водянистый свет, очерчивающий приземистые колонны и сухую мозаику бассейна для дождевой воды. Над широким поворотом старомодной открытой лестницы Дженни уловила движение на галерее. Там толпились гномы, беспокойно оглядывающие пришельцев из враждебного мира людей.
Снова прозвучал тусклый, мягкий, мальчишеский голос:
— Твое имя известно нам, Джон Аверсин.
— Что ж, тем проще, — отозвался Джон, отряхивая ладони и глядя в светлые глаза круглоголового гнома, остро взглядывающие из-под снежного облака волос. — Было бы несколько утомительно растолковывать все с самого начала, разве что попросить Гарета спеть одну из его баллад.
Легкая улыбка обозначилась на губах гнома, наверное, впервые (предположила Дженни) за долгое время, и он всмотрелся попристальней в выходца из легенды, в данный момент протирающего очки.
— Ты — первый, — сообщил он, проводя гостей в огромную и прохладную пустоту помещения. Зашелестели штопанные шелковые одеяния. — Сколько воинов посылал твой отец, принц Гарет? Пятнадцать? Двадцать? И никто из них не пришел сюда, не спросил никого из гномов, что они знают о пришествии дракона! Это нас-то, кто видел его ближе всех!
Гарет смешался.
— Э… Дело в том, что… Король был в ярости…
— А чья вина в том, наследник Уриенов, что в народе пошла молва, будто мы то ли убили тебя, то ли похитили?
Последовало неловкое молчание, в течение которого Гарет розовел под холодным надменным взором гнома.
— Я прошу прощения, Дромар. Мне просто не пришло в голову, что начнут говорить такое… или что вас заподозрят… Но я в самом деле не знал. Я поступил опрометчиво… Мне уже кажется, что я только и делаю, что поступаю опрометчиво.
Старый гном фыркнул.
— Так. — Сплетя узловатые пальцы маленьких рук, он в молчании уставил золотистые глаза на Гарета. Затем кивнул и сказал: — Что ж, лучше поступать опрометчиво, чем бездействовать, Гарет Маглошелдон. В другой раз ты, конечно же, будешь умнее. — Он повернулся, приглашающе повел рукой в дальний конец темной комнаты, где был еле различим стол из черного дерева не более фута высотой, окруженный полопавшимися и заплатанными подушками, брошенными прямо на пол по обычаю гномов. — Воссядьте. Прошу. Так что ты желаешь узнать, Драконья Погибель, о пришествии дракона в Бездну?
— Размеры твари, — немедленно отозвался Джон, стоило им опуститься на колени вокруг стола. — Пока я слышал только сплетни да байки. Кто-нибудь может точно указать его величину?
Сбоку от Дженни пропел высокий мягкий голос карлицы:
— Его крестец был на уровне фриза, вырезанного на колоннах по обе стороны арки, что ведет из Рыночного Зала в Большой Тоннель и далее в саму Бездну. Это двенадцать футов, говоря по-людски.
Последовало мгновенное молчание, и Дженни вдруг поняла, что это означает. Потом сказала:
— То есть, если пропорции — обычные, то в нем почти сорок футов?
— Да, — сказал Дромар. — Рыночный Зал — первая пещера Бездны, что лежит сразу за Большими Вратами, которые ведут во внешний мир. От внутренних дверей Большого Тоннеля до Врат — сотня и еще полсотни футов. Дракон занимал без малого треть этой длины.
Джон сцепил руки на столе перед собой. Лицо его оставалось бесстрастным, но Дженни почувствовала, как дыхание его слегка участилось. Сорок футов. В два раза больше длины того дракона, который чудом не убил его в Вире. И темные извивы тоннелей взамен оврага…
— А карта Бездны у вас есть?
Старый гном посмотрел так оскорбленно, словно его спросили, сколько будет стоить ночь с его дочерью. Затем лицо его потемнело, стало упрямым.
— Эти знания запретны для людского рода.
Джон сказал терпеливо:
— Глядя, как с вами здесь поступают, я не могу винить вас за то, что вы не хотите выдать секреты Бездны. Но мне это нужно знать. Атаковать его в лоб бесполезно. Скажите хотя бы, где именно он залег.
— В храме Сармендеса, на первом уровне Бездны, — нехотя отвечал Дромар, и бледные глаза его сузились. Маленький слабый народец, как и прежде, не доверял длинноногим, кровожадным родственникам, загнавшим его тысячелетия назад под землю. — Это прямо у выхода из Большого Тоннеля, где он поворачивает вспять от Врат. Владыка света Сармендес был любим людьми, живущими в Бездне, королевскими посланниками и их домочадцами, а также теми, кто был взят в ученичество. Его храм близок к поверхности, ибо люди не любят проникать глубоко в чрево Земли, камень страшит их своим весом, темнота беспокоит. Там залег дракон. Туда он будет стаскивать свое золото.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
