Федоров Г. Ф.—
Федорович, левый эсер —
Фельдман, большевик —
ЧерновВ. М. (1873-1952) —
Фердинанд I Кобургский (1861-1948) —
Филиппов, левый эсер —
Чертовский, левый эсер —
Шмидт В. В. (1886-1940) —
Чижиков О. Л. —
Шнуровский, левый эсер —
Чимерик В. Ф. —
Шрейдер А. А., левый эсер —
Чистов Б. Н. —
Чичерин Г. В. (1872-1936) —
Шрейдер Г. И., эсер (1860-1940)
Штейнберг И. 3. (1888 — ) —
Чубарьян А. О., историк —
Чхеидзе Н. С. (1864-1926) —
Чхенкели А. И. (1874-1959) —
Штумм В. —
Шуберт В. —
Шапиро Л., историк —
Шюкинг В. —
Шатилов, полковник —
Щастный А. М. ( — 1918) —
Шагов В. —
Шахрай В. М. —
Эбертф. (1894-1979) —
Швандт, ротмистр —
Эйхгорн Г. ( — 1918) —
Швецов С. П. —
Шевердин, левый коммунист —
Эккерт —
Эрлих, меньшевик —
Шейдеман Ф. (1865-1939) —
Эрцбергер М. (1875-1921) —
Эссер, фельдмаршал —
Шейман, Шейкман, Шейнман — Юденич Н. Н. (1862-1933) —
Юдзентович В. М. —
Шейнкман Я. С. (1890-1919) —
Юренев К. К. (1888-1938) —
Шеленшкевич К. С. —
Ягода Г. Г. (1891-1938) —
Шильников, левый эсер —
Якобин, эсер —
Шиндель, левый эсер —
Яковлева В. Н. (1885-1944) —
Шифер, левый эсер —
Шишко, левый эсер —
Янейко Е. —
Шляпников А. Г. (1885-1937 или 1943) —
Примечания
1
Когда 1 августа 1914 года канцлера Германии Т. Бетмана-Гольвега, торопящегося с объявлением войны России, спросили, зачем, собственно, ему это нужно, канцлер ответил: «Иначе я не заполучу социал-демократов». «Он думал достигнуть этого, — комментирует в своих мемуарах Бернхард фон Бюлов, — заострив войну [...] против русского царизма». (Хвостов. История дипломатии, том II, с. 796.) И германские социал-демократы проголосовали в рейхстаге за предоставление правительству военных кредитов.
2
Русский солдат-гражданин во Франции (Париж). №211.9 июня 1918, с. 1. Передовица.
3
Партия, которой по существу руководил Брантинг, перед войной была сильнейшей партией в нижней палате шведского парламента. Она удержала свои позиции и на осенних выборах 1917 года. (АИГН, 61/5, с. 21.)
4
АИГН, 39/9, с. 5-6.
5
АИГН, 61/5, с. 21.
6
«Был ли он прав в своей трезвой до пессимизма оценке шансов германской революции?» — спрашивал себя позже один из участников совещания с Брантингом П. Гарви и отвечал: «История показала, что истина лежала посредине. Русская революция свое влияние на германских рабочих и на германскую армию оказала. Но [...] лишь военное поражение развязало германскую революцию» (АИГН, 39/9, с. 5-6).
7
К 1920 году, после того как потерпела поражение германская революция, Ленин перестал делать из этого секрет. Вот что показал один из большевистских функционеров, беседовавший с Лениным в первой половине 1920 года:
«Хочет ли Ленин мировой революции. Да, к этому он стремится. Хочет ли Ленин власти Советов во всех странах. Нет, этого Ленин не хочет. [...] Ленин полагает, что мировая революция будет осуществлена не сейчас, а много позже. В настоящий момент советская России лишь расчищает путь для пришествия революции всемирной. [...] Все, кто по этим вопросам говорил с Лениным, в том числе Горький, утверждают, что Ленин давно уже стал пессимистически смотреть на возможность осуществления мировой социальной революции в ближайшее время. Всю советскую печать обошли [...] слова Ленина, сказанные им на одном из митингов: «В тот день, когда меня повесят...» Это было сказано тогда, когда Деникин приближался к Москве. Сомнения Ленина в возможности осуществления в ближайшее время. [...] Ленин постоянно жалуется на то, что нет работников и что его окружают мерзавцы и подлецы из «примазавшихся к коммунистической партии». Тяжелое хозяйственное положение России также не обещает ничего благоприятного в ближайшем будущем. Пессимизм и тяжелые условия жизни в России поставили перед группой друзей Ленина в прошлом году, когда были разбиты Колчак, Юденич и Деникин, вопрос о том, чтобы коммунисты ушли от власти. [...] Лучше заняться критикой и пропагандой своих идей для того, чтобы в нужный момент захватить власть не только в отсталой России, но и в капиталистических странах Запада. Однако эта точка зрения была отвергнута. Ленин определенно заявил: Мы должны делать все для того, чтобы определенно твердо остаться у власти. Каждый наш лишний день укрепляет нас и обеспечивает в будущем правду нашей партии перед правдами других социалистических партий. Чем продолжительнее будет наш опыт, тем легче будет доказать, что именно наш путь является более правильным и более коротким для достижения идеалов социализма. Мы должны какими бы то ни было путями и какой бы то ни было ценой добиваться длительности нашей власти. [...] Всякая передышка, говорит Ленин, усиливает советскую власть и во всяком случае обеспечивает ей более длительный период существования. [...] Нет ничего, перед чем бы остановился Ленин для сохранения советской власти» (АИГ, кол. Голдера, ящик 21, л. 1-3).
8
С точки зрения революционеров самым страшным последствием этого первого компромисса могла быть «капитуляция» перед внутренней буржуазией: «Брестский мир, начав с капитуляции во вне, вынужден будет переходить к капитуляции внутренней, к сдаче социальных позиций октябрьской революции и внутри страны», — предупреждал И. 3. Штейнберг (Штейнберг. Почему мы против Брестского мира, с. 24). Такая капитуляция произошла не сколько позже, в 1921.году, когда советское правительство, не сумевшее осуществить мировую революцию, пошло на «передышку» с собственником и ввело НЭП.
9
АИГН, 510/24, с. 3.
10
Измаилович. Послеоктябрьские ошибки, с. 12.
11
Штейнберг. Почему мы против Брестского мира, с. 25.
12
Отчет господина Нассе. Против политики Брестского мира категорически выступил Либкнехт. Он считал, что без победы германской революции нельзя будет удержать советскую власть, а подписав сепаратный мир с Россией, германское правительство получит передышку, необходимую для стабилизации положения и облегчения взрывоопасной ситуации в Германии. Следует отметить, что публично Либкнехт не считал возможным резко критиковать руководителей русской революции — Ленина и Троцкого.
Это дало возможность Троцкому в «Моей жизни» привести достаточное количество цитат из опубликованных работ Либкнехта, указывающих, дескать, на то, что Либкнехт понимал и разделял позицию советского правительства в германском (Брестском) вопросе [Троцкий. Моя жизнь, т. 2, с. 105 и др.]. Куда более показательны, однако, заметки Либкнехта о Брестском мире, не предназначавшиеся к публикации. Нельзя не отметить, что некоторыми из этих цитат располагал Троцкий и они заимствованы из его архива. Тем не менее Троцкий не спешил использовать их на страницах своей автобиографии. Вот что писал Либкнехт:
«Германия — ключевой, высший пункт мировой революции. Победивший немецкий империализм после падения царизма станет оплотом мировой реакции. [...] Правительство Ленина-Троцкого 1917 года стоит перед тяжелой опасностью и искушением открыть немецким штыкам путь не только в Россию, не только против русской революции, но и против западной и южно-европейской демократии, прежде всего против итальянского народа, находящегося в начале революционного восстания. [...] «Брест-Литовск», то есть та мирная политика, которая привела к нему и обусловила дальнейшее, стала [...] спасительным деянием для немецкого империализма. [Брест-Литовский договор — это] комедия мира, которая должна послужить тому, чтобы дать [германскому] империализму необходимую передышку. Не английская и не французская, а именно немецкая революция — единственно возможное спасение для русской революции [...]. Немецкая революция — единственный выход.
Но революционизирующему воздействию русских событий противостоят противоположные воздействия: укрепление немецкого империализма, антиреволюционных сил и недоумение немецкого пролетариата по поводу двузначности отношения советского правительства к немецкому империализму. Так, Чичерин сказал об [убитом 6 июля 1918 г. германском после в России графе] Мирбахе: он умер за дело мира!!! Высылаются соболезнования по случаю смерти Эйхгорна (разве это не то же самое, что сочувствие по случаю смерти Плеве? Это уж просто уму непостижимо!) Немецкому правительству выражается благодарность за его содействие в русско-финляндских мирных переговорах.
