Читаем без скачивания Раненая страна - Стивен Дональдсон

Вейн шагнул за порог. Кавинант, как завороженный, двинулся за ним.

Они вошли в большое помещение, уставленное столами и высокими, до потолка, стеллажами. На стеллажах лежали сотни свитков, шкатулок, наполненных чем-то мешочков и амулетов. Столы были завалены жезлами, мечами и талисманами. Свет исходил от трех богато изукрашенных шкатулок, стоящих на стеллаже под самым потолком, и от некоторых предметов на столах. Онемев от удивления, Кавинант узнал маленький сундук, в котором некогда лежал крилл Лорика. Сейчас сундук был открыт и пуст.

Невероятно! Кавинант озирался по сторонам, не веря своим глазам.

Размахивая пылающими рукхами, в сокровищницу вбежали Аккашри и еще двое в одежде Всадников.

– Не прикасайтесь здесь ни к чему! – закричал один из них.

Вейн не обратил на них внимания, будто уже забыл, что связываться с ними было небезопасно. Он направился к одному из столов, стоящих в дальнем конце комнаты. Там он нашел то, что искал, – два широких кольца из тускло-серого металла.

Кавинант узнал их – скорее интуитивно, чем по отличительным признакам.

Остатки Посоха Закона.

Посох Закона – главный инструмент Совета Лордов, вырезанный Береком Полуруким из ветви Первого Дерева. Он был разрушен дикой магией, когда Лорд Фоул заставил мертвую Елену завладеть им и обратить во зло Стране. После победы над Презирающим Баннор принес его остатки в Ревелстоун.

Не успели присутствующие опомниться, как Вейн схватил оба кольца.

Одно он надел на правую руку. Кольцо выглядело слишком маленьким, но Вейн без усилий просунул сквозь него кисть.

Второе он натянул на левую ногу. Металл казался эластичным. Вейн легко продел сквозь кольцо стопу и пятку, а затем приладил его на лодыжке.

Один Всадник тяжело вздохнул. Аккашри и другой ее спутник, оказавшийся женщиной, набросились на Кавинанта.

– Полурукий! – закричала незнакомка. – Тебе придется ответить за это! Аумрия Верных неприкосновенна. Мы не потерпим такой наглости!

Ее вопли помогли Кавинанту опомниться. В воздухе запахло опасностью.

– Все знание Лордов… – пробормотал он. – Все, что принадлежало Совету… Все это здесь. Все сохранилось.

– Многое сохранилось, – уточнила Аккашри. – Совет был слаб. Некоторые из вещей потеряны. Кавинант почти не слушал ее.

– Первый Завет Кевина! Второй. – Он указал на светящиеся шкатулки. – А где третий? Его нашли?

Предвидя Ритуал Осквернения, Кевин-Расточитель спрятал все свое знание в семи ларцах, надеясь сберечь его для будущего Совета. Но во времена владычества Высокого Лорда Морэма было найдено лишь три Завета: первый, второй и последний.

– Конечно, – язвительно ответил Всадник. – Но от них мало проку.

– Почему? – с удивлением воскликнул Кавинант. – Почему вы не используете их?

– Мы не знаем, как это делать. Никто не знает. Секрет потерян. – Эти слова в устах Всадника звучали безысходно. – Под Солнечным Ядом они утратили свою ценность.

«О, черт! – Кавинант не нашел других слов, чтобы выразить свое разочарование. – Ад и кровь!»

– Эй, иди сюда! – рявкнул Всадник, точно плетью хлестнул. Однако он обращался не к Кавинанту.

Верные повернулись к Вейну. Их рукхи зловеще пылали.

Вейн подчинился: вероятно, он вспомнил, чем грозит неповиновение. Аккашри схватила его за руку и попыталась снять кольцо, но оно как будто приросло к черному запястью.

Помахивая рукхами. Верные потащили Вейна из Аумрии, словно Кавинанта не существовало.

Он последовал за ними и с удивлением обнаружил, что Вейна уводили в противоположном от потайной двери направлении.

Некоторое время они шагали по грубо вырубленному туннелю, потом свернули и вскоре оказались в огромной пещере, освещенной множеством чадящих факелов. В воздухе летала копоть.

Кавинант огляделся, и его поразила догадка: эта пещера была подземной тюрьмой.

В стенах виднелись десятки металлических дверей с мощными засовами и маленькими зарешеченными окошечками. Здесь могло находиться с полтысячи узников, и никто, кроме, пожалуй, Вейна, не смог бы их найти.

Всадники остановились и только сейчас заметили Кавинанта. Судя по выражению их лиц, они не знали, как оправдаются перед Гиббоном в том, что Полурукий проник в тайну существования подземной тюрьмы.

Сколько же еще таких тайн скрывал в себе Ревелстоун? Один из Всадников подошел к двери и, отодвинув засовы, распахнул ее. Камера была такой маленькой, что едва вмещала соломенный тюфяк.

Аккашри рукхом указала Вейну на открытую дверь. Тот покорно пошел к камере, но на пороге остановился и обернулся. Всадники угрожающе наставили на него рукхи, однако Вейн не обращал на них внимания. Он молча смотрел на Кавинанта, и в черных его глазах светилась мольба.

Кавинант смотрел на него, не зная, что делать.

"Это бесценный дар, – сказал ему Идущий-За-Пеной. – Он не служит какой-либо цели, кроме своей собственной”.

Вейн! Но было слишком поздно. Дверь захлопнулась, Всадник задвинул засовы. “Что я мог поделать?” – пытался оправдаться перед собой Кавинант.

И тут чья-то смуглая рука просунулась между прутьями решетки ближайшей камеры, отчаянно хватая пальцами воздух.

Кавинант встрепенулся. Теперь он знал, что делать, – и бросился к двери.

– Не подходить! – рявкнул Всадник, но Кавинант не обратил на него внимания.

Едва он приблизился к двери, как рука исчезла, и к решетке прильнуло чье-то плоское лицо с горящими глазами.

Увидев пленника, Кавинант чуть не оступился от ужаса. Это был один из харучаев – человек из племени Баннора. Кавинант не мог не узнать характерные черты той расы, чьи представители составляли отряд Стражей Крови. Он не мог ошибиться в сходстве с Баннором, который так часто спасал ему жизнь.

"Освободи моих соплеменников, – просила тень Баннора в Анделейне. – С ними обошлись отвратительно”.

– Я приветствую тебя, юр-Лорд. Томас Кавинант! Неверящий и Обладатель белого золота! – сказал узник со знакомым до боли акцентом. – Тебя помнят среди харучаев, – Все то же бесстрастное лицо. – Я Бринн. Ты пришел, чтобы выпустить нас на свободу?

Что-то очень горячее, похожее на раскаленное железо, ткнулось в шею Кавинанта, и он упал, потеряв сознание.

На дне его беспамятства таилась боль, и Кавинант ничего не мог с ней поделать. Он лежал, не видя свет и не слыша звуков. И он терпел, терпел, терпел эту бесконечную боль. Но темнота постепенно отступала. Кавинант услышал шум дождя, стучащего по крышам и гранитным стенам города. Чувства мало-помалу возвращались. Он ощутил шершавую ткань одеяла, осознал свои руки и ноги и ставшее привычным оцепенение поврежденных нервов.