Люминель со всех ног припустил за ним. Я, усмехнувшись, пошла следом.
Идти по «тайному пути» оказалось легко и приятно. Не встретив ни души, мы шли по ровному коридору, иногда спускаясь или поднимаясь по высоким лестницам. Когда входили в темные коридоры, Крендин всегда находил выключатель.
Вопреки ожиданиям, здесь не летали мыши, не пылились кости. Что говорить, тут не было даже пыли, чтобы запечатлеть наши следы.
Шли мы довольно долго. Эльф, торопливо шагающий вслед за гномом, теперь еле плелся.
– Выпей зелье выносливости! – сжалилась я над ним, но тот решительно мотнул головой.
– Нет, спасибо, – покосился он на меня. – До города потерплю.
Я пожала плечами.
– Ну, как хочешь! Дай тогда мне чего-нибудь. Ваши настойки на этой… как ее… найгопле только настроение мне поднимают.
Гном хохотнул:
– Дай мне тоже, так сказать, для настроения.
Мы с Крендиным выудили из сумки Люминеля склянку с эликсиром и распили его под грустные взгляды глотающего слюну эльфа.
В каштановую голову гнома пришла умная мысль:
– Слушай, а может, у тебя и пожрать есть?
Эльф угрюмо кивнул и покорно достал буханку белого хлеба.
– Фу, эльфийский! – разочарованно скривился Крендин.
– Какая разница? – удивилась я.
Гном хмыкнул:
– Эльфийский хлеб сдобный, сладкий, с кучей трав. Бр-р-р. В принципе, если больше жрать нечего, то и этот сгодится. А так, в охотку, его есть нельзя, – и, отломив полбулки, в две секунды ее умял, запив остатками зелья.
– Не нравится – не ешь! – запоздало обиделся Люминель, отщипывая небольшой кусочек от того, что осталось.
– Поздняк метаться! И моли Всевидящего, чтоб у меня живот не вспучило! – Крендин сыто рыгнув, пояснил: – Смертельно для здоровья!
Эльф брезгливо покривил губы, но смолчал.
– Ладно, передохнули и будя! Если здесь ночевать не станем, то часа через четыре уже будем в городе.
– А чего тормозить? Пошли! – согласилась я, поднимаясь.
* * *
Через некоторое время мы вышли к массивным, с огромным кольцом посередине, железным дверям, преграждающим коридор.
– Ну, хвала Всевидящему, дошли! Радуйся, убогий! – гном от души хлопнул по спине мрачно разглядывающего преграду эльфа и тут же озаботился: – Ничего, не зашиб? Ну, вот и славно!
Подойдя к двери, он гулко застучал кольцом.
– Эй, засони, открывайте! Нам в город надо!
В полутора метрах от пола неожиданно распахнулось незаметное окошко, оттуда высунулась темная, всклоченная борода с вкраплениями седых волос, и недовольный голос рявкнул.
– Ну и кого бесы тащат? Да еще в канун праздника? Время, знаете, сейчас какое?
Мы с Крендиным покаянно выдохнули.
– Тревожное!
– Тьфу, да я не про это! Ночь на дворе! Рассвет уж скоро, а вы тарабаните! ЧЁ, невмоготу до утра подождать?
– А мы вам три грабня дадим! Золотых! – заинтересовал его Крендин, позвякивая монетами на ладони.
В темной бороде блеснул ржавый зуб.
– Золоты-ых? – радостно протянул стражник и тут же зевнул. – А чё не больше?
– Так нас трое! – возмутился Крендин. – А налог по одному золотому на брата считают.
– А-а-а, – разочарованно вспомнили за дверями и тут же, видать, надумав, как содрать больше, голос повеселел: – А за то, что ночью пришли? Надбавить бы надо!
Гном нахмурился.
– У меня больше нет!
– Ну, ежели нет, так и стойте до утра! – окошко захлопнулось.
Крендин беспомощно оглянулся на меня. Посмотрел на опустившего взгляд Люминеля и, потянув блестевшую на шее цепочку, вытащил из-за пазухи золотой медальон.
– Папка подарил, – пояснил он, с сожалением разглядывая бляшку. – На двухсотлетие, как раз в тот год его в шахте завалило. Но делать нечего. В город же надо попасть, а то у этого изверга ума хватит нас до утра продержать.
Кивнув на закрытую дверь, он потянул медальон, но я удержала его руку.
– Папка, говоришь, подарил? Ну-ка, погоди! Дай мне поговорить с вашей таможней.
Злясь на крохобора-стража, я подошла к двери и постучала. Гном ждал. Окошко тут же распахнулось.
– Ну, как? Нашли? Ну, то-то! Будете знать, как среди ночи шастать!
Молниеносно цапнув его за бороду, я неторопливо, с сознанием дела начала наматывать ее на кулак.
Страж завопил, как молодой поросенок.
– А-а-а-а, помогите, спаси-и-ите! Гномы добрые, да что же это делается, убивают, обезбораживаю-у-у-ут!
– Я тебя щаз под панка побрею, если ты нам сию секунду не откроешь эту дверь! Ты меня хорошо понимаешь?
На меня испуганно уставились маленькие черные глазки, после чего звуковые волны накрыли меня с новой силой.
– А-а-а-а, чего я тебе такого сделал? Сгинь, сгинь!
Мужичок, наверное, спутал меня с каким-нибудь местным чертом, и держать бородача стало вообще трудно. Он очень желал поплевать себе через плечо, видимо, ожидая, что я быстрее сгину, но так как его голова торчала в окошке, он просто начал плевать перед собой.
В конце концов, мне это надоело:
– Эй, верблюд! Я не сгину, а если и сгину, то заберу твою продажную душонку с собой, особенно если ты сейчас же не откроешь мне дверь!
Грозный рык убедил его в моих далеко не мирных намерениях. Он, наконец, поняв, что от него хотят, забренчал цепями и громко звякнул щеколдой. Дверь приоткрылась.
Я кивнула Крендину. Тот, прихватив с собой опешившего эльфа, скользнул в щель. После и я, медленно размотав кудлатую бороду стражника, обтерла ею заплеванный рукав и быстро шагнула в дверь.
Моей жертвой оказался маленький, щупленький пожилой гномик, со слегка косящими глазами. Мне даже стало чуточку неловко за свое поведение. Сейчас он, тихо икая, сидел на полу, сосредоточенно массируя лицо.
Думаю, после моего нападения он вообще сбреет бороду. Я бы сбрила!
Испуганно зыркнув на меня, он обиженно простонал.
– Ну, чего встала? Принесло же тебя в наш город! Только полукровок нам здесь и не хватало!
Пожав плечами, я мило улыбнулась и, дойдя до второй открытой двери, напоследок фыркнула.
– Вот потому и принесло, раз не хватало!
От моих слов он еще немного поплевал, к счастью, теперь туда, куда нужно. Я, не став задерживаться, вслед за спутниками вышла в коридор.
* * *
За третьим поворотом от поста, гном, дождавшись меня, пошел рядом.
– Круто ты его! А-то он бы все деньги с нас выкачал. Ну, устроюсь в городе, встречу его в темном переулке! – кровожадно пообещал Крендин, сжимая кулаки.
– Да ладно, пусть живет! – отмахнулась я. – Ну, ты прикинь, какой моральный вред мы ему нанесли! Мало того, что разбудили, денег не дали (ни положенных, ни обещанных), чуть без наркоза не оторвали бороду, да еще и я, в избытке праведного гнева, своими глазками испугала. Представляешь, как ему сегодня не повезло, для полного счастья ему осталось только тебя в темном переулке встретить!
Крендин расхохотался.
– Ну да! Похоже, ему на сегодня действительно хватит!
– Вот и я о том же! Так что пусть живет – если жаба не задавит за бесцельно прожитое дежурство.
Вскоре мы пришли на перекресток. Над крестовиной указателя чадил воткнутый посередине факел.
– Куда теперь?
Гном повертел головой, читая непонятные надписи, и указал на один из коридоров.
– Туда!
– А там что? – поинтересовалась я, кивнув на темные арки трех других коридоров. Он нетерпеливо отмахнулся, но пояснил:
– Там жертвенная арена – логово местных жрецов, а эти две развилки ведут в штольни. Ну, пойдемте. – Он повернул в указанный коридор. – Нам до жилых этажей еще топать и топать!
Через некоторое время коридор начал резко подниматься вверх, и мы пошли медленнее. Казалось, что этот прорубленный в скале туннель ведет вокруг горы. Мы сделали два больших витка и, наконец, вышли на этаж, где жилища заменяли выдолбленные крохотные комнатки в скале.
– Здесь живут бедняки и переселенцы, – пояснил он, уверенно шагая мимо.
Пройдя бедняцкий квартал и сделав еще виток вокруг горы, мы вышли на более цивилизованный уровень. Здесь, скорее всего, жили середняки. Жилища так же утопали в скале, но казались больше. Везде царили порядок и уют. У входов стояли небольшие деревянные беседки. Возле некоторых в разноцветных бочках росли чахлые деревья и цвели цветы.
Мы почти неслышно шли мимо мирно спящих жилищ. Возле предпоследней двери Крендин остановился и тихо постучал. В доме вспыхнул свет. Из-за двери выглянула дородная, закутанная в шаль гномиха и, подслеповато щурясь, буркнула:
