возможность убрать меня и всех вас. Но он и пальцем не тронул госпожу Лян, как только она перебралась в Пуян. Это ставило меня в тупик. Затем нашлась улика — золотой медальон под колоколом.
Поскольку на медальоне было выгравировано «Линь», вы сразу предположили, что его потерял Линь Фань. Но такие медальоны носят под одеждой. Если оборвать шнур, медальон соскользнет за пазуху. Линь Фань не мог потерять его. Раз уж медальон найден на шее скелета, я решил, что он принадлежит убитому. Линь Фань не заметил медальона, потому что он был скрыт под одеждой и обнаружился лишь тогда, когда термиты съели ткань одежды и шнур, на котором он висел. У меня возникло подозрение, что скелет принадлежит не Лян Кэ-фа, а человеку, носящему ту же фамилию, что и убийца. — Судья Ди сделал паузу и быстро допил чай. — Я перечитал свои пометки по делу, — продолжал он, — и нашел еще одно подтверждение тому, что убитый — не Лян Кэ-фа. Внуку госпожи Лян должно было быть около тридцати, когда он приехал в Пуян. Человек, зарегистрированный госпожой Лян под этим именем, действительно был записан как тридцати летний, но стражник сообщил Дао Ганю, что это был юнец, скорее всего лет двадцати.
Тогда я начал подозревать госпожу Лян. Я подумал, что, возможно, это другая женщина, внешне напоминающая старую госпожу и знающая все об этой вражде, женщина, так же сильно ненавидящая Линь Фаня, как и сама госпожа Лян, но которую преступник не хочет или не смеет тронуть. Я вновь изучил записи, что были мне переданы, и попытался отыскать женщину и юношу, способных играть роль госпожи Лян и ее внука. Так я пришел к версии, которая вначале показалась мне совершенно немыслимой, но впоследствии была подтверждена новыми фактами.
Вспомните, в записях говорится, что, после того как Линь Фань изнасиловал госпожу Лян Хуан, его собственная жена исчезла. Все решили, что ее убил Линь Фань. Но улик никаких не было, да и тело так и не нашли. Теперь же я понял, что Линь Фань не убивал ее. Она бросила его. Но при этом она ведь глубоко любила мужа, так глубоко, что смогла простить ему убийство брата и смерть отца. Ибо жена следует за мужем и подчиняется ему. Но когда муж воспылал страстью к невестке, любовь сменилась ненавистью, страшной ненавистью женщины, которой пренебрегли.
Она решилась бросить мужа и мстить ему, и вполне естественно, что она опять сблизилась с матерью, старой госпожой Лян, предложив ей помощь в изобличении Линь Фаня. Оставив мужа, госпожа Лян уже нанесла ему жестокий удар. Потому что, друзья мои, как это ни странно звучит, Линь Фань нежно любил свою жену. И его страсть к госпоже Лян Хун была лишь злой прихотью, не отразившейся на чувствах к жене, которые хоть как-то смягчали его жестокую, бесчеловечную натуру.
Потеряв жену, Линь Фань оказался полностью подчинен самым темным сторонам своей натуры; преследования семьи Лян стали еще более жестокими. В конце концов он настиг их всех в старой крепости. Там они и погибли, включая старую госпожу Лян и ее внука Лян Кэ-фа.
Дао Гань сказал что-то, но судья поднял руку и повел рассказ дальше:
— Госпожа Линь продолжала дело своей матери. Ей было нетрудно выдавать себя за старую госпожу, ведь у той не было от нее секретов, да и все разговоры-то были только о семье Лян. Предполагаю, что было еще и внешнее сходство: дочери нужно было только казаться старше своих лет. Более того, ожидая новых нападений со стороны Линь Фаня, мать, перед тем как отправиться в убежище, передала ей на хранение все документы, касавшиеся семейной вражды.
Скорее всего, госпожа Линь через некоторое время сообщила Линь Фаню, кем она является на самом деле. Этот удар был для него сильнее первого: его жена не погибла — она бросила его и объявила своим заклятым врагом! Он был не в состоянии разоблачить ее: может ли человек, в котором еще сохранились остатки гордости, признать, что его собственная жена выдвигает против него обвинения. Кроме того, он любил ее. Ему оставалось лишь скрываться от нее. Так он бежал сюда, в Пуян, а когда преследование продолжилось и здесь, решил перебраться куда-нибудь еще.
— Госпожа Линь раскрыла ему правду о себе, но солгала о юноше, бывшем с ней. Она сказала Линь Фаню, что это Лян Кэ-фа. Здесь эта беспросветная история принимает невероятный по своей жестокости оборот. Ложь госпожи Линь становится частью страшного замысла, холодного и безжалостного, а потому еще более отвратительного, чем все злодейства Линь Фаня. Ведь этот юноша был сыном ее от Линь Фаня!
Все помощники сразу заголосили, но судья поднял руку, и они умолкли.
— Когда Линь Фань изнасиловал госпожу Лян Хун, он не знал, что его жена, в свою очередь, после стольких лет бесплодия беременна. Не стану утверждать, друзья мои, что мне известны глубины женской души. Но все же мне кажется, что уход Линь Фаня к другой женщине в тот миг, который госпожа Линь считала вершиной своего брака, породил эту безумную, страшную ненависть. Я говорю «безумную», потому что женщина жертвовала сыном ради того, чтобы, изобличив Линь Фаня, нанести ему последний, сокрушительный удар. Тогда бы она открыла ему, что он убил своего сына.
Вне всякого сомнения, госпожа Линь, выдавая себя за старую госпожу Лян, убедила своего сына, что он Лян Кэ-фа, сказав ему, например, что их детьми подменили, — она хотела уберечь его от отцовских притязаний Линь Фаня. Но она надела ему на шею медальон, который ее муж Линь Фань подарил ей в день свадьбы.
Я рассказываю вам эту мрачную историю в том виде, в каком она мне представилась во время допроса Линь Фаня. До этого были лишь зыбкие предположения. Первым подтверждением была реакция Линь Фаня на медальон; преступник чуть было не признался, что безделушка принадлежит его жене. Вторым и окончательным подтверждением стала патетическая сцена, длившаяся несколько мгновений, когда муж и жена стояли друг против друга перед помостом. Это был миг торжества госпожи Линь; цель, к которой она стремилась всеми силами, была достигнута: ее муж был сокрушен, его ждала казнь. Пришло время нанести ему удар, от которого он бы уже не оправился. Обвиняющим жестом она указала на Линь Фаня и начала: «Ты убил своего сына». Когда она увидела Линь Фаня, окровавленного, униженного, вся ее ненависть к нему пропала: перед ней стоял муж, которого она когда-то любила. От наплыва чувств
